Такую практику запретили, и фамильяры теперь очень редко оказывались в Управлении.
Помимо того, что у фамильяров не было и не могло быть Высшего государственного приоритета, они всегда считали себя элитой среди дивов, а казенных чертей за равных себе не признавали и подчиняться им, что требовалось в общежитии, совершенно не желали. Даже когда фамильяр терял свою семью и по этой причине оказывался на службе, его долго приходилось учить уму-разуму.
Анонимус был типичнейшим фамильяром. И проблем с ним могло выйти больше, чем с тем же Феофаном.
– Идеальным было бы, – продолжил Иннокентий, – повысить в уровне проверенного и надежного сотрудника, но, боюсь, разрешения на такое количество жертв вам не дадут.
– Не дадут, – согласился Владимир. И внезапно ему в голову пришла отличная идея. Увеличить силу кого-то из доверенных и старых дивов Управления? А ведь есть способ!
А Иннокентий, по-прежнему любезно улыбаясь, спросил:
– Не жалеешь?
– О должности Императорского дива? – сразу понял его Владимир.
– Да. Мало кому из нас удается сделать такую карьеру. Я знаю, что ты отказался сам. И меня это удивляет.
Владимир поднял взгляд и буквально на секунду заглянул в глаза Иннокентию. Тот спокойно встретил его: делить им больше было нечего.
Владимир усмехнулся:
– Если бы меня интересовала карьера и политика, я бы бросил тебе вызов на следующий же день после того, как сравнялся с тобой в силе. Здесь я на своем месте. О чем мне жалеть?"
"– Да, ты на своем месте, – согласился Иннокентий, – и я рад, что мое… бывшее Управление доверили именно тебе.
Для меня еще есть задания?
– Нет. Но Гермес Аркадьевич и твой хозяин на поминальном обеде. Поэтому, если хочешь, можешь помочь мне. Я планирую кое-что проверить.
– Не возражаю.
– Тогда не будем терять времени.
* * *Первым делом Владимир явился на вахту корпуса, где находилась комната упавшего студента, и предупредил, что во время следственного эксперимента колдунам запрещено входить в здание и выходить из него. Молодые колдуны, из-за отмены занятий оказавшиеся в этот час в своих комнатах, тут же облепили окна.
А Владимир и Иннокентий поднялись на крышу. Владимир, приняв боевую форму, тщательно обнюхал оставленные на крыше следы. Потом, выбрав из своих личин наиболее похожую на Матвея по росту и весу, указал на место падения и сказал Иннокентию:
– Сейчас толкнешь меня, чтобы я падал именно туда. А когда я буду почти у земли, замедлишь так, как колдуна затормозил бы щит.
