"
"– …Господин Светлов зайдет к вам завтра утром, перед занятиями. Сейчас одиннадцать часов пятнадцать минут. Вы же наверняка помните правило: после одиннадцати никому нельзя покидать комнаты. Все студенты должны быть в кроватках, ведь завтра рано вставать.
– Погоди, Диана, – Меньшов поднял руку, – дисциплина, – это, конечно, важно, но есть вещи и поважнее. Матвей, насколько срочно то, что вы хотите рассказать? Вы ведь уже говорили с московским следователем.
Парень снова шмыгнул носом и задумался на мгновение.
– Не очень, – сказал он, – это подождет до утра.
Но мне очень нужно поговорить именно с Гермесом Аркадьевичем.
– Вот и отлично, его сиятельство вас обязательно выслушает, – снова защебетала Диана. – Господин Светлов, я вас провожу в вашу комнату. И вам не помешает чашечка успокоительного отвара, уверена, мы найдем что-нибудь подходящее.
– Угу, – Матвей опустил плечи и послушно побрел за наставницей.
Аверин нахмурился, глядя им вслед.
– Это выглядит несколько странно… – проговорил он и повернулся к Меньшову.
И увидел, что Владимир тоже пристально смотрит на старого колдуна.
Меньшов покачал головой:
– Полагаю, это выглядит так, будто я хочу заткнуть Матвею рот. Но он уже давал показания московскому Управлению. Рассказал, что после происшествия якобы видел человека, выбегающего с арены из служебного выхода.
– Якобы? – переспросил Владимир.
– Да, – подтвердил Меньшов. – Полицейские дивы не обнаружили никаких посторонних следов. Служебный выход был наглухо заблокирован, как и все остальные.
Никто не мог покинуть арену через него.
– Парень определенно очень расстроен гибелью ректора Светлова. Я видел фамилию Светлов в списке дежурных. Он родственник?
– Да, внук, единственный притом. Но, боюсь, не смерть дедушки его так расстроила.
– А что же?
Меньшов вздохнул:
– Они не очень ладили. Видите ли, отец Матвея… полностью разорился при весьма неблаговидных обстоятельствах. И Иван Григорьевич отрекся от него. Но Матвею помогал, в том числе оплачивал его обучение в Академии.
Но не стал платить полностью за всё обучение, а вносил оплату каждый год, исходя из успехов парня. И вообще его, мягко скажем, не баловал.
– Хм… он не ушел после дежурства? – Аверин двинулся вперед, к огням и теплу – стоять на аллее было зябко.
– Остался на скамейке подождать Ивана Григорьевича, как он выразился, «для разговора». Думаю, хотел просить денег. – Меньшов последовал за ним.
Аверин обернулся:
– Но ведь это мотив. Они не ладили, семья разорена.
