Что, если создать нечто похожее на талисман владения Инессы? Да, силы несопоставимы, однако это небольшая, но надежда. Я отлично понимаю, что не смогу полностью держать его под контролем. Но мы должны найти способ показать свою силу в нашем собственном мире и обезопасить ее величество на время переговоров. Если они случатся.
– Если случатся… – эхом отозвался Владимир и повернулся. И Аверин едва заметно поежился под его взглядом.
– Тебе не нравится эта идея, – констатировал он.
– Не совсем так, – проговорил див, – переговоры придется провести, ее величество права: если договор не заключим мы, его заключат другие.
Мне не нравится все, что я увидел в Пустоши. Я не против того, чтобы человеческий мир менялся, он и не может оставаться неизменным: люди изменчивы по своей природе. И то, что условия жизни дивов улучшаются, я одобряю. Но есть основы. Незыблемые столпы, разрушение которых повергнет мир в хаос.
– И что же это? – с интересом спросил Аверин. Ничего подобного от дивов он никогда не слышал.
– Это основы иерархии и власти.
Люди устанавливают законы, дивы им подчиняются. Див может быть демоном, свободным от любого закона, но див не должен служить другому диву. А тем более диву не должны служить люди. Это противоречит основам бытия. То, что делает сейчас хозяин Ледяного дворца в Пустоши, намного хуже, чем то, что делал его предшественник Распутин. Он требует признания дивов полностью равными людям.
– О… – не смог сдержать своего удивления Аверин, – а ты, значит, считаешь, что такое равенство невозможно? И почему же?
– Потому что в нас нет божественной искры, – спокойно ответил Владимир, так, будто это было чем-то само собой разумеющимся.
– Божественной искры? – переспросил колдун. – Ты имеешь в виду душу?
Владимир медленно кивнул.
– Ну и ну, – покачал головой Аверин, – не думал, что ты верующий.
– Я не могу быть верующим. Я див, и у меня нет души. Вам должно быть известно, что дивам строго запрещено появляться в церкви и совершать религиозные обряды.
Он сделал паузу, а потом добавил, на миг устремив взгляд в пол:
– Но раз в год я нарушаю это правило.
– Да? – Аверин понял, что окончательно сбит с толку. – И что же ты делаешь? Причащаешься?
– Нет. Я ставлю поминальную свечу. Разрешите мне не говорить об этом. Если вам будет нужно, я расскажу потом.
– А, ну… хорошо. Ты прав, сейчас у нас разговор о другом. Объясни мне, что для тебя означает отсутствие души? Той самой «божьей искры», о которой ты говорил?
Владимир задумался на мгновение.
