Не представляете, как вам повезло с дивами.
– Отчего же, очень хорошо представляю, – ответил Аверин, но садиться не стал. Вместо этого он посмотрел на Владимира, и тот шагнул вперед. Меньшов удивленно приподнял брови.
– Алексей Витальевич, – негромко проговорил див, – не могли бы вы показать нам то письмо, что вы храните в тайнике вашего стола? – он коснулся пальцами столешницы.
Меньшов замер. Некоторое время его лицо ничего не выражало, и Аверин даже удивился, насколько старый колдун стал похож на непроницаемого Владимира.
А потом губы Меньшова растянулись в горькой усмешке.
– Я так и знал… Рано или поздно все должно было раскрыться. Не зря, выходит, я тебя нахваливал, Кузьма, – старый колдун повернулся к Аверину: – Ох… даже если я скажу, что письмо не имеет никакого отношения к вашему расследованию, вы не поверите?
– Вы же сами следователь, Алексей Витальевич… – ответил тот. И почувствовал, как Владимир и Кузя перешли к боевой готовности. Дивы ощущали что-то, чего сам Аверин еще не видел.
Меньшов приблизился к столу. В этот момент появилась Диана с кофе.
– Поставь кофе и выйди, – велел проректор диве, – а вы, ребятки, расслабьтесь. Я не собираюсь ничего скрывать. И бежать, а тем более нападать тоже, – он похлопал по столешнице. Показался небольшой ящичек.
– Вот, – Меньшов вынул письмо и, положив его на стол, отошел к стене, прислонился к ней спиной и развел руки широко в стороны, показывая открытые ладони.
– Кузя, – Аверин взглядом указал на письмо, и оно мгновенно перекочевало со стола прямо в руки.
На конверте действительно стоял штамп Лондона. Колдун осторожно, опасаясь какого-нибудь подвоха, вытащил письмо из конверта. Оно было написано немного коряво, но по-русски:
«Алексей, я знаю, что даже тебе не чуждо ничто человеческое. Иначе ты не забрал бы из приюта нашу дочь. Я ни на что не претендую, просто умоляю тебя: пришли мне фото моей малышки. Я хочу знать, что она жива, здорова, и носить его у сердца».
В самом низу листка был написан адрес Лондонского почтамта и добавлено:
«Если решишь сделать это, пришли письмо сюда, до востребования.
Я буду приходить и проверять иногда».
– Дочь?.. – Аверин с удивлением поднял взгляд от строчек. – От кого это письмо?
– От матери Евгении, – тихо проговорил Меньшов, и Аверин увидел, как побелели его скулы.
– Подождите. Выходит, это она вам звонила? Из Лондона.
Меньшов коротко кивнул.
– Эй! – воскликнул Кузя. – Ее мать ведь умерла в тюрьме, куда вы ее засадили.
