Воспользовавшись ситуацией, – сказав это, Аверин поднялся: – Вот что. С Дианой я поговорю в приемной. А с вами, Алексей Витальевич, на этом мы беседу завершим и встретимся завтра утром за завтраком.
– Да-да, – рассеянно кивнул погруженный в свои мысли Меньшов.
После допроса дивы, полностью подтвердившей слова своего хозяина, Аверин вышел на улицу, с удовольствием вдохнул морозный воздух и велел:
– Владимир, от тебя я жду подробный письменный отчет со всей известной нам на данный момент информацией.
По существу, по порядку и кратко. А ты, Кузя, приготовь кофе и принеси из буфета каких-нибудь пирожков, да побольше. И сделай это незаметно. Образ Диниша Оливейры нам может еще пригодиться.
Утром, сделав хозяину кофе, Кузя с таинственным видом удалился «по важным делам», а Аверин в ожидании возвращения из Петербурга Владимира отправился на пробежку. Накануне Меньшов рассказал недостающие детали, и ближе к ночи у Аверина сложилась полная картина произошедшего. Он все понял, но удовлетворения от этого не испытывал.
В душе поселился неприятный осадок из печали и досады, и, судя по всему, останется он после этого дела надолго.
Стайки юных колдунов, уже закончивших пробежку, постепенно стекались в направлении студенческой столовой. Аверин прошел мимо ее окон, с грустью всматриваясь в румяные от мороза веселые лица, а чуть позже открыл дверь буфета, где завтракали преподаватели.
Меньшов уже находился внутри. Он сидел за столом возле окна и печально помешивал в тарелке овсяную кашу.
Видимо, врачи все еще запрещали ему вредную еду. Аверин поздоровался и присел рядом.
– Ну как, вы разобрались? – первым делом поинтересовался Меньшов.
– Да. Но отложим беседу о делах до окончания завтрака. Неизвестно, когда потом удастся поесть.
– Резонно. Надеюсь, что вы сообщите мне имя убийцы.
– Немного терпения, – Аверин горько усмехнулся.
В дверях появился Владимир, и Аверин махнул ему рукой, показывая, чтобы тот остался караулить выход.
Меньшов все же справился со своей кашей, и Аверин, закончив с омлетом, внимательно посмотрел на старого колдуна.
– Так что же? – тот вопросительно поднял брови. – Кто же убил Ивана Григорьевича?
– Сожалею, Алексей Витальевич, но… это вы.
– Я?! – на лице проректора отразилось крайнее изумление, а потом он неожиданно сник. И, положив руки в белых перчатках перед собой, переплел пальцы.
– Расскажите все. С самого начала.
– Да, вы правы.
