– У нас приказ, – повторил Иннокентий.
Владимир молча шагнул вперед, преграждая путь. Колдун Резников отступил, и откуда-то снизу послышались топот и шуршание: похоже, давешние служащие, уже сделавшие одну попытку увезти хозяина, ожидали внизу и, увидев, что колдун отступает, бросились бежать.
Выходит, Владимир славно напугал их в прошлый раз.
От этой мысли сделалось приятно.
– Ты обещал поговорить с ним, – прошептал колдун за спиной у Иннокентия. И тот наклонил голову.
– Владимир, пожалуйста, отойди в сторону, – попросил он, – позволь этим людям забрать твоего хозяина в больницу.
Его там будут лечить и ухаживать за ним.
– В богадельню, – медленно проговорил Владимир и скрестил на груди руки, – где его будут кормить жидкой баландой, хуже, чем дают чертям, и он умрет на соломенном, измазанном в нечистотах матрасе. Нет. Я выхожу его. В прошлый раз у меня получилось.
Сам Владимир никогда не видел богадельню. Но именно так ее описывал хозяин. И у Владимира не было причин сомневаться в его словах. Ведь богадельни колдун Афанасий Репин боялся больше всего на свете.
Он был байстрюком, воспитанником Академии, по сути таким же казенным человеком, каким казенным чертом был Владимир. Никакого имущества у хозяина не было, только служба до самой отставки. А там – пенсия, которой, учитывая сбережения, вполне хватило бы на скромную жизнь где-нибудь на окраине Петербурга.
Хватило бы, если бы не случилось… то, что случилось.
Увидев, что Владимир не собирается атаковать, колдун Резников осмелел и подошел ближе.
– Владимир, Афанасий Васильевич болеет уже полтора месяца. И у меня есть заключение доктора…
– К чертям доктора! – рявкнул Владимир, и бедняга колдун снова отскочил за порог. А Иннокентий приблизился еще на полшага.
Нет. Так нельзя. Хозяин много раз учил, что гневом ничего не добьешься. Особенно когда тебе противостоит тот, кто сильнее и у кого больше прав. И этот человек давно знает хозяина. Может быть, удастся его убедить?
Владимир опустил глаза и склонил голову.
– Простите мою несдержанность, господин колдун.
Я всего лишь хотел сказать, что ваш доктор ошибается. Афанасий Васильевич уже сам держит ложку. Он понимает все, что я говорю, и может отдавать мне приказы жестами. Я выхожу его. После того как удар хватил его в прошлый раз, я за месяц поставил его на ноги.
– Сейчас прошло полтора. И доктор, он, понимаешь, именно так и написал. Что, дескать, в здравом уме, но на ноги уже не встанет. Служить не сможет, понимаешь?
Владимир понимал.
