А это значило, что наступило время менять своё местожительство. Да, знал бы Кулак дорогу к Кучуму, ушёл бы один, заранее. Но туда ходили только Загбой и Уля, значит, что надо подстраиваться, терпеть и выжидать до поры. Агафон понимал, что для его задержания казаки придут на прииск не раньше конца мая, когда вскроются перевалы. На случай бегства уже всё подготовлено: золото, деньги, оружие. Все спрятано в тайнике, под домом. А от него к озеру под землёй прокопан подземный ход. Так что, если даже в особняке будут находиться представители власти, к «кубышке» можно пробраться безбоязненно, в любое время дня и ночи.
Да, можно было бы взять все необходимое с собой, а потом от Кучума уйти на Алтай, так ближе. Но как нести в такую даль три с половиной пуда накопленного золота? Не иголка, в карман не положишь. Придётся возвращаться. Может быть, одному. Только когда? Через месяц? Два? А может, осенью…"
"«Эх, — думает Агафон, — просидели на заднице, прождали Залихватова… И когда только успели договориться? Можно было две недели назад выходить, погода позволяла.
Да разве Загбоя переубедишь? Раз обещал, значит, сделает. Сдохнет, но выполнит своё слово. С одной стороны, это хорошо, на руку. Но в этом случае не для него. А впрочем, может, всё и к лучшему. Теперь только бы до Кучума добраться, посмотреть, что да как. Дело сделать, если будет необходимость… Пули отлиты. А потом можно и на запад, во Францию или Италию. На крайний случай в Крым, на Чёрное море или в Одессу. И до старости греть свои бренные косточки на солнышке.
Эх, сладость, скоро ли наступят благодатные времена?.. Поскорее бы, надоели чалдонские рожи хуже смерти. И эти тоже, разведчики, так и прут в тайгу, дома не сидится. Всё для государственной казны лбы разбивают. А что толку-то? Всё едино, в нищете подохнут. Месторождения золотые ищут для укрепления России. А что её укреплять-то, от кого? Страна и так сильна, любого враз задавит. Тут для себя надо работать, под себя копать. Залихватов этот говорит, что всю жизнь по тайге шарится, сколько добра перевидал, под ногами, в руках держал.
А даже дома своего нет. И у этих также будет. Мишка да Серёга — парни молодые, на ногу ходкие, шустрые. Да всё едино, так в тайге и сгниют. Эти-то двое хваты, уже, видно, не один год рысачат. А вот Костя-то, сразу видно, первый раз. Устаёт, спотыкается, косится. И зачем его только начальство выпустило? Ему бы где-то на конном дворе конями заправлять. Или писарем, бумажки писать. Толку нет, даже костёр запалить не может.
