Мутная, грязная вода несётся сплошным валом, выпирает бугром. Со стороны белогорья, откуда они спустились, подступают скалы. Для однодневного стойбища места хуже не найти. Что делать?
Уля решает провести караван немного ниже по ручью. Там, внизу, ближе к пойме большой реки тайга расходится, сжатый с двух сторон лог расширяется, ельник и пихтач заменяет кедрач, обещающий сухое, плотное место, где можно будет не только переночевать, но и покормить оленей.
Не говоря спутникам ничего, Уля правит аргиш вдоль ручья, к намеченной цели.
Однако добраться до чистой тайги нелегко. Грохочущий ключ, не разбирая дороги, мечется из стороны в сторону, разбегается на множество мелких ручейков, петляет по врезанному ложку, образуя труднопроходимые щёки и прижимы. Оленям стоит больших усилий пройти эти препятствия. Животные идут медленно, налепом, осторожно проверяя опору перед очередной постановкой ноги. Слева скалы, справа вода.
Только опытные олени могут прыгать с одного камня на следующий, не потеряв при этом равновесия и сохраняя притороченный к спинам груз.
"
"На преодоление щёк уходит больше часа. Наконец-то караван вышел в плотную, чистую тайгу. Но и здесь местность для ночлега неподходящая. Впереди огромный завал. Займище захламлено поваленными деревьями. Огромные, двухсотлетние кедры хаотически переплетены с елями, пихтами, более мелкими берёзами и осинами. Несколько лет назад здесь был мощный ветровал. Он тянется на несколько сотен метров вниз и подходит к горе.
Пройти сквозь него невозможно: стволы поваленных деревьев нагромождены выше человеческого роста. Обойти стороной ещё хуже. Слева у подножия горы начинаются скалы. Справа — всё тот же грозно рокочущий ручей.
Уля в растерянности опустила руки. Остаётся только одно — брать в руки топор и рубить проход в завале. Сзади подошел Миша, как всегда, с улыбкой, перекрикивая грохот воды, закричал:
— Что будем делать?
— Нато рупить прохот! — напрягая голос, отвечает девушка.
Тот согласно кивает головой, хватает в руки топор, идёт к завалу. Характер покладистый, уравновешенный, он не умеет спорить. Тайгу любит, работы не боится. Идти так идти, работать так работать.
Следом спешился Костя, неторопливо подошёл к ним. В руках тоже топор, хочет помогать, но ещё слаб. Уля забрала орудие труда, кивнула головой на колодину: сядь, посиди, мы без тебя управимся. Агафон пришёл последним, угрюмо посмотрел на завал, потом на ручей.
