Агафон наигранно присвистнул, как будто и не знал, постарался изобразить наивного простачка, как будто о золоте слышит впервые:
— Во как! А что раньше-то не говорил? Может, шурф-то давно бы уже отрыли.
— А зачем раньше-то? — отвечает Сергей. — Не ко времени, да и ситуация не та.
— Это верно, — несколько испуганно соглашается Агафон."
"Наконец-то выдали сумку наверх. Сергей тщательно проверил содержимое: всё нормально, золото упаковано так, как будто он его бросил в шурф полчаса назад, а не прошлой осенью. Вот только сумка промокла, стала тяжелее, чем была.
Но это уже не так важно. Главное не золото, а то, что есть под ним. Если, конечно, есть.
Он отложил сумку в сторону, с нетерпением спросил:
— А что там ещё?
— Сейчас посмотрим, — отозвался Агафон, взялся за лопату, несколько раз копнул, отозвался: — Кажись, что-то есть… не пойму, лёд крепкий… а, вот, вижу! То ли тряпка или мешок какой. Нет, не то. Эх, мать честная! Да это же нога! Человек во льду!
Сергей в нетерпении спрыгнул к нему вниз.
Оба стали вместе осторожно вырубать замороженный труп…
Через двадцать минут на поверхность шурфа вытащили двоих покойников, тех, кого недосчитывали в общей братской могиле. Оба в противоположность своим товарищам выглядели «более достойно»: плоть не тронули острые клыки и когти грызунов и хищников. А холод и лёд сохранили их внешний вид.
— Как только что умерли… — сочувствующе заметил Агафон. — Надо же, всю зиму пролежали и не попортились…
— Ты их знаешь? — наконец-то спросил Костя-молчун.
— Да, — после некоторой паузы ответил Сергей, выдыхая дым самокрутки. — Это Подгорный, за лошадей отвечал, конюх. А это Кадочников, старатель, лоточник. Вместе золотишко промывали. Он и этот шурф копал с другими… как будто для себя…
— А что же так получилось-то, они внизу, на дне шурфа, а золото сверху, на них? — вдруг спросил Агафон.
Сергей некоторое время молчал, осматривая скрюченные, застывшие в бьющейся агонии тела, на искажённые ужасом лица, на открытые, страшные, дикие глаза своих товарищей.
Потом неторопливо стал объяснять:
— Я так думаю, что в шурф они упали случайно, во время паники да в полуобморочном состоянии. Я сам такой же был, ничего не помню. Очнулся где-то в тайге, едва дорогу сюда, в лагерь, нашёл. Может, сутки прошли или больше. В это время снег выпал, около сорока сантиметров. Удивляюсь, как не замёрз. Ну а золото я уже позже в шурф бросал, перед тем, как мы с Михаилом Нахопетовым уходили. Понимал, что сумку нам не донести.
