Пролезла под пологом палатки, крутит хвостом, ластится, будит хозяйку горячим языком. Девушка заметалась в поисках одежды: эх, проспали, так и думала, что так получится. Что теперь дедушка скажет? И зачем в палатку полезла?
Быстро перебирает косы, одевается, думает, как незаметно перебраться в свою палатку. А Кухта всё её сзади тычет носом, как будто что-то сказать хочет. Хотела отмахнуться: уйди, не до тебя. Но потом вспомнила, что та по пустякам не тревожит.
Так было и в этот раз. Кухта осталась верна желанию приносить и показывать Уле свои находки, и в этот раз нашла что-то такое, что удостоилось внимания девушки.
Более того, не только удостоилось, но шокировало. Первые мгновения Уля не поняла, на что похож серенький меховой комочек. Подумала, что Кухта задавила маленького зайчонка, хотела поругать ее. Но когда присмотрелась, взяла в руки находку, ахнула. Это была вязаная из собачьей шерсти рукавица с неброским, простым рисунком на запястье, изображавшим распустившуюся ветку черемухи. Рукавица Залихватова.
Дрожащими руками девушка разгладила ее, встряхнула. Сомнений не было. С рукавичками Николай Иванович не расставался никогда. Подарок любимой жены он носил всегда с собой. Даже тогда, когда было тепло, он бережно клал их во внутренний карман своей куртки и при любом удобном случае незаметно прикасался рукой, проверяя, здесь ли они. Потом улыбался уголками губ, вспоминая ту, что ждёт его дома. И в ту неопределённую, роковую ночь они были с ним. А как иначе?
Уля протянула находку Сергею.
Тот тоже сразу узнал рукавичку, вскочил, с напряжением стал рассматривать её. Потом, как будто подобрав слова, тяжело выдавил:
— Откуда?!"
"— Кухта принесла, — махнула девушка головой в сторону собаки.
— Где?.. Где ты её нашла? — почти закричал Сергей, взмахивая рукавичкой перед её мордой.
Сука виновато улыбнулась, закрутила хвостом и, как бы не понимая слов, проворно выскользнула под пологом палатки. Это был какой-то знак для них, поэтому медлить было нельзя.
Они торопливо оделись, развязали вход, вывалились на улицу.
В природе — день-деньской. Солнце присело на макушку срезанного молнией кедра. В воздухе птичьими голосами звенит весна. Со всех сторон журчат ручьи, и только лишь от Кучума, как всегда, тянет неприятной ледниковой прохладой.
У костра сидит Костя, улыбается, потягивает свежий, бодрящий чай. Сергея и Улю встретил озорным блеском глаз:
— Что шумите, носки не поделили?
Молодые несколько смутились, испуганно оглядываются по сторонам.
