Стараясь не шуметь, приподнял громоздкий сундук с товаром. Это только кажется, что сундук тяжёлый. На деле он уравновешен и стоит так, что легко подаётся, ставится на место при незначительном движении руки. Под сундуком — деревянная крышка люка. Здесь начинается подземный ход из дома, через старательский шурф с рассечкой. Когда-то тут доставали золотоносный песок. Агафон сам руководил работами. И подвёл рассечку под дом. Оставшиеся несколько метров докапывал сам. Он верит, что, кроме него, о подземке не знает никто.
Да ещё Пелагия. Но она не в счёт: боится.
Как было много раз, ступил на прочную лестницу. Вещи вперёд, за собой осторожно закрыл люк. Слышно, как сверху плотно встал сундук. Теперь он отрезан от этого мира. Все будут думать, что он ушёл из дома через чёрный ход на конюшню. В лавке три двери. Главная, с улицы, под замком. Вторая, в дом, — через которую он только что вошёл. И ещё одна, за прилавком, выходит в амбар, а потом на конюшню. Утром Пелагия скажет Ивану, что он был и ушёл за лошадьми через лавку… Прежде всего ему надо пройти по подземному переходу, чтобы забрать из рассечки закопанные золотые пластины, вытащить их на поверхность, к перешейку между озёрами, и только лишь потом забрать коней из конюшни через двор.
Освещая керосинкой рассечку, Агафон уверенно пошёл по темной дороге, которая уводила его навстречу светлому будущему. Здесь ему знаком каждый камень, деревянный стояк крепи, прочные, кедровые подпорки, пихтовые лаги, шкуренные накаты подволока. Тут он ходил много раз, знает каждый поворот, подъём, провал, изгиб, повторяющие змеевидную нить некогда существовавшей золотой жилы.
Всё расстояние штольни, рассечек измерено шагами. Агафон не сомневается, что через двадцать шагов будет поворот направо, там ещё четыре шага — и левая рассечка. По ней семь шагов до тупика, а там, на глубине штыковой лопаты, закопаны золотые пластины. Четыре штуки! Каждая весом по пуду.
Мягко ступают вкрадчивые шаги по колотым доскам. Новые яловые сапоги хлюпают в жёлтой жиже.
Под досками плещется вода, да негромкое дыхание нарушает тишину подземной могилы. Всё как всегда. Даже свет керосиновой лампы бьётся в размеренном равновесии, отмеряя ритм шагов человека. Но вдруг матовое пламя вытянулось, задрожало в одном направлении, назад, откуда пришёл Агафон. В лицо дохнуло свежестью, запахами ночной тайги, перестоем лесных трав.
Он тут же остановился. Что такое? По рассечке тянет воздух, вентиляция. Такого не должно быть.
