— Ульянка, продолжай дале.
— Гафон прошёл по штольне только один раз: через лавку, в потземный ход. А назад — нет. Перед ним, оттельно, таясь или вместе, ходил ещё человек, которого мы не знаем. Два раза: сюда, перед Гафоном, и обратно, после него. Ещё один момент. Когда мы вылезли в лавку, все двери были закрыты, даже та, что вела в конюшню. Скорее всего, за собой её закрыл Гафон, когда пришёл из тайги. И если второй ходил по штольне в то время, когда двери дома были закрыты, значит, он знает подземный ход, что ведёт через лавку.
Так? А если он ходил через лавку, значит, этот человек живёт в доме…
Уля говорила спокойно и рассудительно, основываясь на следах, о которых ей рассказал дедушка, и на том, что она видела своими глазами. Сейчас для неё всё казалось просто, понятно. Оставалось только доказать.
Для других слова девушки были восприняты по-разному. Сергей который раз удивился ее сообразительности. Братья Вороховы, переглянувшись, уважительно закачали головами. Загбой с гордостью прищурил единственный глаз: моя кровь! Лукерья, всё больше удивляясь, думала: «И откуда она всё это знает?» И только Пелагия, всё больше чернела лицом, догадываясь, кто был в подземном переходе вместе с Агафоном.
— Ты хошь сказать, казаки? — осторожно спросил Максим.
— Не знаю. Убийство нато доказать.
— Что, Агафон убил того, кто ходил вместе с ним? — подрагивающим голосом спросила Пелагия.
— Нет, — уверенно ответила Уля. — Наоборот. Гафона упил тот, кто с ним хотил. Зверя загрыз другой зверь!
— Агафона?! — почти одновременно, в голос спросили окружающие.
— Да. Как можно объяснить, что тальше места упийства слета сапога с вывернутой ступней нет, а есть нормальные, ровные отпечатки босых ног? Чтобы запутать следы здесь, на берегу озера, убийца надел сапоги Гафона. Там я смотрела сапоги. Внутри тоже кровь. Даже польше, чем на голяшках. Значит, кто убил, сначала хоти босиком, а потом нател сапоги, чтобы выйти на берег и выкинуть расчленённое тело Чабджару. Тут слеты сапог затоптаны.
Много любопытных. А ночью, когда все сбежались сюда, он был рядом! Собаки не лаяли, хорошо знают. Собаки лаяли на воду, на Чабджара. Он спокойно забросал место преступления дёрном, мхом и ушёл через рассечку в том.
Уля замолчала, как бы собираясь с мыслями. На мгновение зависла тишина, пока Филя, всё ещё сомневающийся в правильности её слов, возразил:
— За что же убивать Агафона?
— Ну, брат ты мой! — вступился за Улю Сергей. — Причина одна — золото.
