Там, в тайге, дорога каждая минута. Тут можно потянуться, поспать утром несколько лишних часов. Там — не проснёшься на заре — потеряешь день. В тайге надо заботиться о том, чтобы прокормить себя, надо промышлять: ловить рыбу, охотиться или ухаживать за хозяйством. Здесь же можно всё купить на рынке, в магазине. Там, не подготовившись к промыслу заранее — сети, ловушки, оружие — останешься без добычи, голодный. В городе не сделал дело сегодня — и ладно, будет день завтра. Почему так происходит, Уля пока не могла понять, но могла сказать одно, что люди, живущие в городе, и люди, живущие в тайге, — два разных, даже можно сказать противоположных сословия, которые смотрят на жизнь по-разному.
Уля не могла понять сути меланхолии, сплетен, коварства, наконец, к чему склонны люди из более высших слоев общества от нечего делать. Душа девушки соскучилась по всему тому, что её когда-то окружало, где она родилась, выросла и просто жила. Вот и вся суть болезни, лапами голодного шатуна навалившейся на трепетную, легко восприимчивую душу Ули.
Здесь все ответы на вопросы: почему она стала задумчивой.
Кто знаком с тоской по родным местам, скажет: сам здесь, а душа там. Так и Уля, прожила в городе всего лишь полтора месяца и так болезненно перенесла разлуку с родными просторами.
Не спится ей ночью. Чуткие ушки ловят каждый звук: где пискнет пичуга, предупреждая, что идёт зверь. Поднимет Уля голову от подушки, в ушах звон.
Не потому, что она ничего не слышит, а потому, что этих родных, естественных, лесных звуков нет. Вокруг толстые стены спальни, глухая тишина. Вспомнит, где находится, и разум покрывает черная пелена.
Днём в хорошую погоду в глазах появляется мутная рябь. Не потому, что Уля стала хуже видеть, а потому, что некуда и не на что смотреть. Самое большое расстояние, на что можно взглянуть, — угол соседнего квартала, а не синь далёких гольцов.
Вокруг незнакомые лица людей да проезжающие повозки. А вблизи стол, стул, посуда, одежда. А где естественные цвета и краски жизни?
Чувствует Уля, как притупляется обоняние. Раньше ночью, в темноте, безошибочно различала деревья, запах зверя, соцветия трав и погоду. Теперь же от постоянного привкуса табака, краски, женских духов и пудры, застойного воздуха закрытых помещений она не может понять, из каких трав пчелиный мёд.
