Ченка корошо прячет, никто не найдёт. Не думай о том. Агафон гости редко ходит. Не бойся, отнако.
— А я и не боюсь. Мне-то что бояться? Я за себя отвечу. Только вот вы…
— А ништо. Ченка палки не боится. Ты не тумай. Тавай луче тебя кормить мало-мало путем. Сегодня тебе кушай нато польше. Вот на-ка рыба, печёнка. Печёнку кушай много, тут вся сила. Пыстро зторовым путешь, сильным. Кушай карашо, а потом маненько шаманить путем. Вот, смотри, отнако, мазь готовила. Шир, шивица, воск, масло. Карашо руки лечит, — и посмотрела на его руки.
— Ишь, как руки мёрзли, витно, с Харги здоровался?..
Сергей с жадностью набросился на еду. Не обращая внимания на боль в руках, красными пальцами хватал поджаренные на огне пластики печени, обжигая губы, запивал мясным бульоном, тут же хватал большие куски вяленого тайменя, отправлял их в рот и, почти не разжёвывая, глотал. Ченка улыбалась, суетилась, обжаривая и подавая ему новые кусочки печени, мяса. Но потом вдруг вырвала у него кружку с бульоном и поставила на стол:
— Хватит, отнако.
Кушал маненько, потом ещё хушай путешь. Сразу много незя, живот ругаться путет.
Сергей нехотя повиновался, покорно отвалился на спину и тут вдруг вспомнил:"
"— А у вас тут что, на заимке корова есть?
— Так, отнако — равнодушно ответила Ченка. — Пелагия доит, Ивашка кормит, поит, чистит. Агафон молоко пьёт.
— А что, — робко спросил Сергей, — можно молоко попробовать?
Женщина удивлённо посмотрела на него, но потом, как будто что-то вспомнив, радостно хлопнула себя по бедрам:
— Ой, бое! Ты, отнако, люча! Малако люпишь? Скажи, Ченка принесёт малако.
Все лючи малако пьют. Я малако не пью, не умею, не кусно. Ченка люпит пить горячий шир. Загбой люпит шир пить. А Улька не люпит. Улька люпит малако. В её жилах пешит польше русской крови. Русская кровь малако люпит. А тунгус любит жир амикана.
— А где Уля? — вдруг спросил Сергей.
— Ульянка? — встрепенулась Ченка. — Эко! Долго спишь, отнако, как барсук. Ульянка рано стаёт, как аскыр. — И засмеялась собственному выводу.
— Два раза пегала, смотрела тебя. Парку хочет тебе шить. Твоя хутая сопсем. Зимой холодно путет, замёрзнешь.
— Где шьёт? — не понял Сергей.
— Как где? — удивилась Ченка. — Тома, отнако.
— Так она что, с тобой не живёт?
— Не. Там шивёт. — Махнула рукой на улицу и, несколько склонив от обиды голову, пояснила: — В польшом томе. Я трупка курю, Уля не люпит, чихат. Каварит, шипко плоха, кто курит. Зверь патом нюхает талеко. Знаю, отнако, привыкла.
