Рубят плотный снег топорами, выкидывают его взад себя, только комья мелькают. Асылзак сбоку от Загбоя, хочет его заменить, но тот не пускает вперёд, оставляя самую тяжёлую работу для своих рук.
А вот и росомаха. Завалилась мохнатым мешком на дно норы, бесполезно оскалилась, глаза остекленели, а у самого уха рваная рана. Меткая пуля следопыта принесла зверю мгновенную смерть. Потянулся эвенк рукой, схватил за палевую шубу лёгкую добычу, подал в руки Асылзака, шепчет негромко:
— Клади в котомку, завязывай здесь, наверх не показывай.
Понял юноша, согласно кивнул, достал сверху кожаный мешок. Осторожно оглянулся по сторонам — нет ли поблизости злых духов — и быстро спрятал росомаху к соболям. Когда завязал котомку, вопросительно взглянул: ну что теперь, пошли назад? Но тот даже не посмотрел в его сторону, продолжает рубить снег и выкидывать его на Асылзака. Юноша удивился, зачем Загбой копает яму дальше? Росомаха в мешке, что, может, там, внизу ещё какая-то добыча притаилась? Ах да, надо же достать рукавицу.
А Загбой молчит, упорно работает, добираясь всё глубже к земле. Парню ничего не остаётся делать, как помогать.
Вот наконец-то следопыт остановился, что-то прочистил рукой и застыл камнем. Асылзак в нетерпении:
— Што там?
Подался вперёд, посмотрел из-за спины Загбоя вниз. В темноте не сразу смог разобрать. Какие-то чёрные или бордовые куски. Может, камни… или опять лошадь мёртвая. Присмотрелся внимательно и… замер от ужаса. Под ногами Загбоя лежат два изъеденных человеческих трупа.
Агафон
Дружно звякнуло тонкое железо. Агафон выставил на прилавок в ряд шесть кружек, с хитрой улыбкой выхватил из ящика гранёную четверть крепкой водки, содрал ножом сургуч, ловко ударил ладонью по дну бутылки, выбил пробку. Говорливым ручейком зажурчала по посуде горячительная жидкость из кружки в кружку. Налил всем поровну, по половине. Закончив разливать, отставил в сторону бутыль, взял крайнюю посудину, предложил всем поддержать:
— С удачным окончанием охоты, Калтан!
Невысокого роста, с залоснившейся, скомканной бородой хакас сверкнул глазами, растянул на плоском лице довольную улыбку, обнажив на голове патлатую шевелюру густых волос, сорвал с головы заношенную соболью шапку, живо протянул за водкой грязную руку:
— Пасипа, трук Кафон! Карашо сополя топывали.
Пелки много, лиса, колонок есть. Торговать путем.
Проворная рука Ченки схватила свою дозу спиртного.
