— Как там прошло с затором на лесосплаве? — спросил старик, всегда старавшийся следить за происходящим.
— Нам удалось, в конце концов, с ним справиться, — вздохнул Ульф, довольный хорошо выполненной работой.
— А что за несчастный случай у вас произошел?
Ульф вовсе не был удивлен, что дед об этом уже знал.
— Сын Нильса Эдвин попал в затор на реке. Элизабет оказалась искусным лекарем.
Он рассказал о случившемся, сел на скамью и зажег свою трубку.
— Да, она хорошая девушка, — согласился Ульвхедин.
Ульф не стал рассказывать о новой — мягкой и женственной — Элизабет. Он сказал лишь:
— Она стала своего рода гибридом. Обыкновенная девушка с хорошими сторонами «меченых»."
"— Это верно. Я рад, что вы назвали ее в честь моей Элизы.
Внук глубоко затянулся и встал.
— Во всяком случае, мы все так счастливы, что маленькой Шире удалось справиться с кошмаром, столь долго мучившим наш род. На душе спокойно, когда знаешь, что ни один новый несчастный уродец не родился.
И не родится в следующем поколении.
Ульвхедин выглянул из окна.
— Зубы дракона, — медленно произнес он.
— Что Вы этим хотите сказать, дедушка?
Ульвхедин повернул свою безобразную, но любимую голову к нему.
— Дан, который так много знал, отец Даниэля, знаешь ли, рассказывал мне о герое греческого предания, который убил дракона и посеял его зубы…
— О да! И на этом месте выросли вооруженные воины?
— Совершенно верно! Так же обстоит дело и с проклятьем Людей Льда.
Если от него избавиться, может появиться новый уродец.
— То есть, Вы хотите сказать, что подвиг Ширы недостаточен?
Старик не ответил.
— Но Элизабет тогда ведь…
— Элизабет ничто не мешает.
Ульф нахмурил брови.
— У Эрьяна есть сын, молодой Арв, которым в Сконе ужасно гордятся. Необычайно привлекательный парень с голубыми глазами. У Даниэля двое детей, сын Сельве и дочь Ингела.
Мы же видели их обоих! Кареглазые и шумные, веселые, без следа рокового проклятья.
— Это так. Ничто не стоит на пути у этих четверых. Однако, Ульф… Однако зубы дракона уже высеяны!
Ульф долго изучающе смотрел на дедушку. Он медленно выпустил табачный дым из носу и вышел из комнаты.
Он беспокоился за Ульвхедина. Старику было бы гораздо лучше и свободнее в Гростенсхольме у Ингрид, но Тура об этом даже слышать не хотела.
