Элизабет была очарована его мужественным благородным лицом.
Конечно, это был столь нелюбимый матерью Вемунд Тарк.
Но что же скрывали эти глаза? Какая ужасная бездна таилась в сознании этого человека? Откуда столько горечи на столь молодом лице?
Элизабет Паладин не была ни проклятой, ни избранной. Она была обычной девушкой — но то, что она принадлежала к роду Людей Льда, не вызывало ни малейших сомнений. По характеру она больше всего походила на Сесилию и Виллему или, быть может, на Ингрид в молодые годы, но в отличие от них она была скромна и застенчива.
Ее смущение усилилось, и она покраснела от пристального взгляда Вемунда Тарка. Наклонившись, она машинально стащила с Эдвина штаны и нервно прикрыла его.
— Я должна зашить рану, — пробормотала она. — Пока он без сознания.
Современный врач заплакал бы из-за примитивности и антисанитарных условий хирургии Элизабет. Но на лесосплавщиков все это произвело глубокое впечатление. Некоторые из них даже отворачивались, увидев, как иголка впивается в кожу.
Вемунд не произнес ни слова.
Между тем его взгляд, направленный на Ульфа Паладина, был весьма красноречив.
Эдвин очнулся от боли, причиненной уколами, и трое мужчин вынуждены были держать его, пока Элизабет не закончила свое дело. Старик Нильс рыдал, прося у Господа прощения за то, что в венец его творения загонялись иголки. Ему казалось, что «барышня» была ужасно нечувствительной и жестокой.
Наконец она поднялась и тщательно вычистила юбку. Они положили глухо стонущего Эдвина на телегу, которую привел отец.
Элизабет кивнула головой и неуверенно улыбнулась, прощаясь с ними. На этот раз она не поехала верхом, а забралась к Эдвину на телегу. Вемунд быстро оказался на месте и помог ей перелезть через край телеги. Элизабет опять не осмелилась встретиться с ним взглядом, на это ей не хватило бесстрашия. Лошадь без седока плелась за ними.
Ульф с удивлением наблюдал за происходящим. Он не узнавал дочери, столь дерзкой и безрассудно отважной в других жизненных ситуациях.
Вемунд Тарк стоял рядом с ним.
— Я подъеду, как только мы закончим работу, если вы не возражаете?
— Нисколько, — задумчиво ответил Ульф.
По привычке Ульф, прибыв домой, поднялся сразу на второй этаж. Он постучал в дверь, и ему разрешили войти.
В комнате на стуле сидел, не горбясь, его дед Ульвхедин и выглядывал в окно. Родители Ульфа, Ион и Броня, умерли, так же как и его бабушка по отцовской линии Элиза, а вот Ульвхедин, девяносто шести лет от роду, был жив и отнюдь не выглядел немощным.
