– Нарастала паника, и Майкл лихорадочно покачал головой. – Я не в состоянии войти в ее покои.
– Ты не можешь бросить ее, – настаивала мать.
– Моей она никогда не была – и не мне ее бросать.
– Майкл! – воскликнула Хелен. – Как ты смеешь так говорить?!
– Мама, – Майкл пытался как-то объяснить свою позицию, – только женщины ей могут помочь. Что там делать мне?
– Поддержать ее по-дружески, – сказала Хелен, и Майкл почувствовал себя ребенком, которого бранят за проступок.
– Нет. – Ответ прозвучал так, что Майкл сам испугался своего голоса.
Это был голос раненого животного, в котором смешались боль и смятение. Но Майкл наверняка знал, что не может видеться с ней сейчас. Только не сейчас.
– Майкл, – сказала мать.
– Нет, – повторил он. – Я увижусь с ней… завтра. Я… – Уже по пути к двери он бросил через плечо: – Передай ей мои наилучшие пожелания.
Майкл сбежал.
Глава 4
«…Уверена, подобные трагедии излишни. Я, конечно, не утверждаю, что понимаю это – любовь между мужем и женой, однако сомневаюсь, что чувство это столь всепоглощающее, что в случае смерти одного из супружеской пары вслед за ним на тот свет отправляется другой.
Дорогая моя сестра, ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. Ты прекрасно справишься и без него, хотя, возможно, сейчас так не считаешь».
Элоиза Бриджертон – сестре, графине Килмартин, через три недели после свадьбы."
"Следующий месяц стал для Майкла сущим адом. С каждой очередной церемонией, с каждым очередным документом, который он подписывал как граф Килмартин, с каждым обращением «милорд» дух Джона как будто бы улетучивался.
Майкл порой бесстрастно думал, что скоро ему будет казаться, словно Джона никогда и не было на свете. Даже ребенок, который должен был стать частичкой его в этом мире, умер еще в утробе матери.
А все, что когда-то принадлежало Джону, теперь получил в свое распоряжение Майкл.
За исключением Франчески.
И Майкл твердо намеревался ничего не менять в данном отношении.
Он ни за что не позволит себе предать покойного брата таким образом.
Конечно, ему пришлось все-таки навестить Франческу, чтобы высказать подобающие случаю соболезнования. Однако те слова, что он мог ей сказать, были ей не нужны, и она слушала его, отвернувшись к стене.
Что еще сказать, Майкл не знал. Если быть с собой честным, он чувствовал такое облегчение, что сама она выжила, что не особенно огорчался из-за потери ребенка.
