Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

Его высочество усмехнулся и кровожадно протянул:

— С кровью вкуснее…

Окончательно вспылив, взглянула на принца и не менее язвительно поинтересовалась:

— Вы добиваетесь того, чтобы я окончательно поверила в неимоверную жестокость черных магов?

Улыбнувшись, его высочество отрицательно покачал головой, и снисходительно пояснил:

— Нет, леди оттон Грэйд, я добиваюсь того, чтобы вы предстали перед двором моей матушки не запуганной едва освобожденной послушницей монастыря, а уверенной в себе и несколько раздраженной светской львицей, которая сумеет дать отпор всякому насмешнику.

Мы во дворце, моя дорогая, учитесь быть сильной.

Остановившись, я предельно откровенно произнесла:"

"— Отвратительный способ, ваше высочество. Напрочь отбивающий аппетит к мясу и веру в будущее в качестве супруги черного мага! И я бы попросила вас впредь говорить прямо, а не использовать методы, весьма далекие от человеколюбия!

На этом наша беседа была прекращена ко взаимному удовольствию, и далее через галерею, соединяющую внутренний и внешний дворцы, мы проследовали молча.

Лишь перед резной позолоченной дверью из красного дерева, принц учтиво произнес:

— Моя мать — единственный адекватный человек в этом гадюшнике, постарайтесь быть с ней повежливее.

Лакеи распахнули двери, открывая нашему взору уютную гостиную шагов в пятьдесят шириной, заставленную диванами, софами, канапе, подушками и креслами, на которых сидели, полулежали, лежали придворные леди и лорды, с подчеркнутым вниманием слушая темноволосую женщину с одухотворенным лицом, что в платье темно-зеленого цвета сидела у помпезного белого рояля, вкладывая казалось бы всю душу в мелодию, что ее ловкие пальцы извлекали из инструмента.

Мне не понравилась излишне подчеркнутая экспрессия в манере исполнения ""Симфонии смерти"", бессмертного произведения посвященного захвату столицы северянами семьдесят лет назад.

Оттолкнула и чрезмерно подчеркнутая радость ее величества императрицы при виде сына.

Мы простояли добрых две минуты прежде, чем заметив Теодора, императрица Кассилия оборвала мелодию на самой высокой ноте, вскочила и всплеснув руками воскликнула:

— Тео, дорогой!

Ее глаза оставались холодными, несмотря на широкую улыбку, ее лоб был неподвижен, что крайне удивительно при столь широкой улыбке, ее жесты выдали некую нервозность, но, боюсь, это заметила лишь я.