Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

Это была грустная улыбка, в ней не было и намека на веселье, скорее какая-то затаенная печаль.

— Мое предположение не верно? — удивленно переспросила.

Отрицательно покачав головой, герцог пристально посмотрел мне в глаза, а затем очень тихо сказал:"

"— Вы даже не осознаете, как близок я был к насилию над вами в нашу первую брачную ночь, — его голос стал хриплым. — И я считал себя вправе поступить подобным образом — я пригрозил консумацией в случае вашего неповиновения в момент бракосочетания. Вы не повиновались.

Я желал лишь напугать вас, заставить осознать всю серьезность неподчинения — вы меня оскорбили. Жестоко. Ваша непокорность, нахождение в моей полной власти, вызов, который бросался мне раз за разом, и при этом пьянящее, сводящее с ума юное тело — я намеревался… — Дэсмонд осекся.

Затем, вновь погладив меня по щеке, продолжил:

— Я не привык сдерживать ни свой характер, ни собственную ярость. Никогда и никоим образом, не ставил себя на место другого человека, в стремлении понять причину его поступков.

Но увидев твои слезы в ту ночь, внезапно осознал, насколько страшно тебе должно было быть, мой ангел. Насколько чудовищно выгляжу в твоих глазах я. Я думал об этом стоя за дверью каюты и слыша твои рыдания. Я думал об этом всю ночь, разглядывая твое покрасневшее от слез лицо. А на утро, взглянув в зеркало, не узнал себя.

Мне оказалось неожиданно тяжело это слышать, как впрочем, и вспоминать о тех событиях. Отвернувшись, я все свое внимание уделила огню, постаравшись просто забыть.

И даже отдавая себе отчет в том, как неуважительно это выглядит, я все же не сумела поступить иначе.

— Я так и думал — ты никогда этого не забудешь, — хрипло произнес лорд оттон Грэйд.

— Я постараюсь никогда не вспоминать, — признание было хоть и несколько грубым, но искренним.

Слуги завершили сервировку стола и бесшумно покинули гостиную, закрыв за собой двери.

В наступившей нарушаемой лишь треском дров в камине тишине, прозвучало тихое:

— Прости меня, мой ангел.

Я не сумела ничего сказать в ответ. Слов не было. Но и гнева или злости в отношении последнего представителя династии Грэйд в моей душе так же не нашлось — слишком большим ударом стала истинная суть матушки Иоланты и пережитое в монастыре.

Повернувшись к Дэсмонду, молча прижалась к нему, вновь возвращая голову на плечо его светлости. Герцог обнял, и некоторое время мы просидели, прислушиваясь к шуму ветра за окном.

— Ужин стынет, — напомнил лорд оттон Грэйд.