Тайна старой леди (СИ)

Я и чувствовала себя так. Он пытался прижать к себе – успокоить или поцеловать?"

"Животный ужас убил всякий здравый смысл. Я отбивалась так, как будто от этого зависела моя жизнь. Он что-то говорил, кричал. Я тоже кричала - тонко, отчаянно. И вырывалась, отворачивала голову, чуть не ломая себе шею, рыдая. Как оказалась в воде – не помню. Она мигом отрезвила, погасила истерику. Он держал на руках в воде, успокаивал, качал. Меня трясло, я тянулась, стараясь как можно дальше убрать от него свои губы. Постепенно вернулась способность воспринимать звуки.

Он тоже рыдал или просто голос дрожал от усилия:

- Я не поцелую тебя, не поцелую, успокойся. Неужели так противен, Арина? Любимая, так отвратителен? Я же не смогу опять пройти через это, я же пропаду....

А потом сознание покинуло меня.

ГЛАВА 12

Когда я пришла в себя утром, он уже уехал. Принес меня домой, сидел и молчал, пока папа возился со мной. Когда папа сказал, что обморок перешел в просто сон, встал устало. Мама тихо плакала, а он ушел прямо ночью со своей большой сумкой и кейсом, выбросив на Мирин песок пару красивых мячиков, набор пасочек.

Не попрощался даже с родителями, как будто не замечал никого и ничего вокруг.

Меня никто ни о чем не спрашивал. И как у них хватало терпения? Или уже так боялись моих проблем, что предпочитали не знать о них? Это у меня проснулась, наконец, совесть. И когда поняла, что уже могу говорить, не устраивая истерик, я все рассказала. Что Бэлла, оказывается, была той самой беглой королевой – подругой моей бабушки.

И не понятно было, почему такое разное мнение было у нас с Ярославом о ней. Я помнила ее совсем не такой, как рассказал он.

И что она жила все годы где-то за границей, а когда приехала сюда, то у нее случился конфликт с дочерью. И они не примирились, даже когда его мама умирала. Что там могло быть? Аркадий Иванович и Ярослав даже не пошли  на похороны Бэллы. А он тоже такой, как все они, и тоже чувствует мой запах и он его привлекает. И что снова я этого просто не переживу.

И даже если все будет хорошо, ожидание того ужаса убьет меня. Я боюсь и не хочу всего этого – на грани. Любви, страсти, страха. Не выживу. Слишком плохо потом было, слишком тяжело, слишком долго.

Папа выслушал и сказал так, что точнее не скажешь:

- Это все похоже на какой-то ужасный, бесконечный, извращенный конвейер. Я тоже не переживу еще раз все это. И не смогу всю жизнь ждать не просто неприятностей, а очередной катастрофы. Мама тем более.