Онлайн-библиотека книг
Парень состроил такое жалобное выражение лица, что я не сдержала улыбки.
– О-о-ох! – схватился он за сердце, и, уже не таясь, я широко улыбнулась ему. – Позвольте, я буду вашим пажом! – воскликнул он.
– Валес, ещё одно слово, и я позволю тебе быть трупом! – проскрежетал Кайл.
– Меня зовут Валес! – ткнул себя в грудь шутник. – Если устанете от этого грубияна, только намекните.
– А я прекрасно пою баллады! – вклинился в разговор третий.
– О, да, последняя пассия облила его с балкона водой за то, что он явился к ней под окна ни свет ни заря и разбудил весь дом, – ввёл меня в курс дела Кайл.
– Неправда! – обиделся парень за свои вокальные данные. – Я её имя перепутал, вот она и обиделась.
– Он ещё и бабник! – донёс до моего сведения рыжий.
Открылась дверь, и вошли ещё два адепта нашей Академии, а за их спинами маячили ещё двое. Создалась некоторая толчея. Все парни были высокие и широкоплечие. Боевые маги, как-никак. Цвет нации и гордость империи.
– Имя узнали? – послышалось с задних рядов.
– Кайл не говорит, – пожаловался Фердинанд, оглянувшись на вошедших.
– Придётся пытать, – сказал кто-то.
– Вышли все вон! – сдали нервы у Миллисент, и тут только все заметили её. Сирена пошла пятнами. Мне кажется, её в жизни так ещё ни разу не игнорировали.
– Просим прощения!
– Не заметили… – начали извиняться визитёры, но уходить не спешили.
– Кайл, хоть намекни, откуда подобный цветок? – попросил Фердинанд.
– Фредди, не заглядывай в чужие клумбы.
– Вы чего столпились? Дайте пройти! – услышали мы голос Харна. – Неужели девушку и на минуту оставить нельзя? – И уже раздражённо и требовательно: – Кайл!
– Так она с тобой?
– Даг, кто она?
И тут только протиснувшийся Харн понял, что речь не о сирене. Это было видно по тому, как метнулся его взгляд с Миллисент на меня, всё ещё стоящую за плечом Кайла.
– Здесь так душно, – пожаловалась сирена, и Харн протянул ей бокал с чем-то прохладительным.
Принц развернулся к гостям, полностью заслоняя меня от вошедших. С Кайлом они стали плечом к плечу.
– Здесь душно, – только и произнёс мой опекун, но слова упали веско, и все нехотя стали расходиться.
