Андрей сжал рукоятку ТТ и вприсядку двинулся в черноту. Он сперва ощупывал ладонью каменный пол, а потом наступал на него. Там валялась каменная крошка, имеющая вредное свойство хрустеть. Проход в недра скалы сузился. Это был извилистый коридор высотой в человеческий рост.
Капитан несколько раз поднимался, упирался головой в шершавый потолок, снова приседал. Он уткнулся в стену, пошарил рукой, нашел поворот налево. Блики стали ярче, бормотание — явственнее.
Неверов прижался к стене, смещался, повторяя ее изгибы.
Вот и очередной поворот, кажется, последний. Андрей переложил пистолет в левую руку, залег, высунул нос.
За углом находилась пещера, мрачный каменный мешок метров двадцати площадью. С бугристого потолка свисали сталактиты. Посреди пещеры горел небольшой костер, от него тянуло дымом и чем-то съедобным. Все это смешивалось с неприятным гнилостным запахом, исходящим от мертвого или долго не мытого тела. Очевидно, пещера была сквозной или имела отдушины. Дым поднимался к потолку и пропадал.
У стены валялась мешковина. Рядом с костром — горка сушняка, грязная посуда, ведро с водой.
У костра сидели двое, один спиной к выходу, другой лицом. Щетинистая рожа, маленькие, сдвинутые к переносице глаза, хищный тонкий рот. В его облике было что-то нерусское, восточное. Хотя фуфайка и ватные штаны, в которых он щеголял, были вполне советские.
У дальней стены на мешковине кто-то лежал, ворочался, кряхтел. Этот тип приподнялся. В мутном свете объявилась опухшая физиономия, по которой тоже истосковался бритвенный станок.
— Жестко-то как! — прокряхтел этот экземпляр. — Да и холодом от стены несет.
— Так вали к костру, Цветной, — проворчал тот тип, который сидел спиной к Андрею.
Тот насторожился. Голос был в принципе знакомый. Он вспомнил субъекта, который ввалился к нему в жилище. Капитан тогда не смог подстрелить его. Он, кажется, повредил этому фрукту руку. Да, верно, тот неловко поддерживал правую конечность, потирал запястье."
"— Да ну на хрен! От вас воняет, — заявил Цветной, снова лег, заворочался.
— А от самого-то не воняет? — пробормотал человек восточной наружности. — Сидим тут уже три дня. Долго еще?
— Пока хозяин весточку не пришлет. Терпи, Ташкент, — отозвался Цветной. — Может сегодня нарисоваться, вроде обещал, его не поймешь. И маслят пусть заодно подкинет, а то у меня два патрона в стволе осталось.
— Пусть деньгами шелестит, пора уже расплачиваться, — процедил третий. — А то опять привалит, будет байду гнать.
