Протокол заполнял, а она мне жаловалась, плакала, душу открывала…
— Лучше бы она тебе тело открыла! — заявил Хахалев. — Там вроде все в порядке, не старая, физиономию не топором делали.
— Да ну тебя с твоими пошлостями, — проворчал Воропаев, — На службе я был, понятно? Курил у нее в форточку, видел, как Делягин с работы возвращается. Он в соседний дом вошел, сапоги на пороге бросил. Как пить дать, сто восемнадцатый.
— Молодец, Воропаев! — ехидно проговорил Чеплыга. — Наблюдательный ты парень. Не зря в милиции работаешь.
Поспать этой ночью Андрею больше не удалось. Милиционерам надоело рыскать по участку, и к пяти часам утра они убрались. Ему пришлось подметать после них и даже мыть пол. В комнатах еще ощущался запах пота. Неверов ходил по помещениям и кривил нос. Бродяга какой-то пожаловал в гости.
Повторной попытки нарушить его уединение никто не предпринимал. Андрею пришлось проветривать помещения, а потом заново топить печку, вспоминая, что лето в Заполярье — явление специфическое. Одежда подсохла, он драил ее щеткой, чтобы привести в относительно приличный вид.
В итоге грязь местами отчистилась, где-то размазалась и уже не так резала глаза.
В шестом часу утра, когда в восточной части горизонта проклевывалось что-то предрассветное, он вышел на крыльцо. Капитан дико устал за ночь, но ложиться не собирался, знал, что мигом уснет без задних ног, а в текущих обстоятельствах это чревато.
В поселке царили тишина и покой. Стрельба не вызвала особого ажиотажа. Люди поворчали, похлопали ставнями и успокоились.
Времена тяжелые, ничего экстраординарного. У Лопатиных тоже было тихо.
Андрей курил и маялся. Слежки за домом не было, а беспокойство никуда не делось. Не бывает дыма без огня. Лучше не верить никому, даже милиции.
Он решился, выбросил папиросу, вернулся в дом и начал спешно облачаться. Что-то подгоняло его, жгло затылок. Штаны и сапоги Андрей худо-бедно отскоблил, френч под курткой не видно. Пистолет убрал за пазуху, снова вышел на крыльцо.
Предрассветная серость становилась отчетливее.
В глуши поселка кукарекал петух, брехала сонная собака. Глухо рокотал прибой за скалами. Народ еще не проснулся, но к тому шло.
Он поколебался, брать ли машину. Движок у газика говорливый, любит кашлять и чихать, всех разбудит поднимет на маршруте своего следования. Ничего, здесь недалеко, пешочком можно доскакать.
Капитан еще раз осмотрелся и спустился с крыльца.
Глава 6
Дощатый одноэтажный дом сиротливо прижимался к оврагу.
