— Подмечали люди на взморье чужаков с характерной внешностью, — пробормотал Воропаев. — По приметам они были совсем не те, которые дернули из Алапаевска.
— Ой, ладно, Глеб, не усложняй, — заявил Чеплыга и поморщился. — Надо разбираться, но не так, не с кондачка. Будут указания, Андрей Григорьевич? — Он без особого дружелюбия уставился на Неверова.
— Оформляйте по закону и порядок тут наведите, — буркнул Андрей. — Проводить вскрытие тел не вижу смысла, и так все ясно. Но остальные процедуры надо соблюсти. Сообщите родственникам Делягина.
Ведь должен у него быть кто-то. Надо проработать тему Шатуна, запросить Мурманск, не всплывали ли какие-то любопытные факты, связанные с ним. Возможно, кто-то его подготовил, дал убежище и направлял действия. Свои показания я потом напишу. Это чистая формальность. Подбросите до дома, Иван Тарасович? Самое время привести себя в порядок и часок отдохнуть.
Глава 7
Обрести пристойный вид ему в принципе удалось. Но отдохнуть в это утро было не судьба, пришлось довольствоваться тремя часами вечернего сна.
Он сидел за столом в пустом кабинете, любезно предоставленном Чеплыгой, с необъяснимой неприязнью смотрел на офицера, входящего в помещение.
Этот капитан был молод, опрятен, недурно сложен — явно из тех, что пользуются успехом у слабого пола. В глазах никакой угодливости, так, немного опаски. Он явно был в курсе досадного инцидента, когда с подачи часового приказал сообщить в милицию про подозрительного прохожего. Тот, конечно, имеет право обижаться, но ведь все было сделано по закону, разве нет?
— Присаживайтесь, Алексей Ильич.
— Андрей кивнул на свободный стул. — И не надо чувствовать себя, как в комнате для допросов. Моя фамилия Неверов, зовут Андрей Григорьевич, я представляю контрразведку СМЕРШ. Вы уже в курсе.
— Здравия желаю, товарищ капитан, — сдержанно отозвался Пожарский и присел на край стула, как бы давая понять, что зашел всего на минутку.
Он был спокоен, но явственно намекал на свое неприятие контрразведки и всего, что отвлекает от службы.
— Я прибыл из областного центра для прояснения обстоятельств гибели капитана госбезопасности Лазаревича и считаю нужным познакомиться со всеми здешними руководящими работниками, к какому бы ведомству они ни относились. Это просто беседа, капитан. Избавьтесь от напряжения.
— Прошу прощения, Андрей Григорьевич. — Голос Пожарского был ровным, совершенно спокойным. — Не думаю, что мы можем найти общие темы для разговора.
