Поравнявшись у обескураженным охранником, протягиваю Захару ветку.
- Дарю!
Ускоряюсь и почти бегу в дом.
Залетаю в квартиру и озираюсь по сторонам. Судное утро какое-то…
- Матильда! – кричу, топаю ногой. – Неси скорее сюда мою сумку!
Экономка охает, придерживая полы длинной юбки, взмывает на второй этаж.
А у меня в душе огонь полыхает, пожаром разливается по венам.
Злата, услышав мои крики, тихонько крадется из кухни в прихожую.
- Мам, а ты чего такая странная?
- Папу твоего выручать собираюсь! – выпаливаю на эмоциях и тут же прикусываю губу.
Я совершенно забыла, что нужно подбирать слова.
- Какого папу? – удивляется сильнее.
- Я хотела сказать великана… солнышко…
- Он что мой папа?
- Он…он… - я не нахожу правильного ответа. В двух словах не объяснить четырехлетней дочери всей сложности отношений между мной и Арманом. Да и не тот момент сейчас.
- Алиса Сергеевна, - возвращается встревоженная экономка и протягивает мне сумку. – Хозяин не одобрит ваших самоуправств.
Арман Максудович приказал сидеть вам дома…
- Арман Максудович, - передразниваю Матильду, - не одобрит, если госпожа Сюин дозвонится до министра Китая, а тот, надавив на нашу доблестную полицию, потребует призвать виновного к плахе! Под гнетом и угрозой международного конфликта разбираться долго не будут, а засадят хозяина вашего лет на десять! И кто зарплату начислять вам будет? Я? Да у меня ни шиша в кармане.
Выражаюсь четко и доходчиво, так что меня понимает даже Захар, до последнего преданный Хакимову.
- И что мы будем делать? – подает голос охранник.
- Вези меня в участок.
- Вы, кажется, говорили о секретаре. Я знаю, где живет эта девушка. Прикажете допросить?
- Нет, Захар. Пусть враги думают, что всех обыграли.
Не теряя драгоценных минут, на пару с Захаром усаживаемся в авто и мчим по нужному адресу.
Если бы Снежный не заявил такое громкое слово как «любовь» я бы, наверное, и дальше продолжала слепо верить Арсению, думать, что он хочет бескорыстно мне помочь из дружественной симпатии.
Ну, или физической надежды на близость, в крайнем случае.
Ни один нормальный мужчина, испытывающий это сильное чувство, не согласился бы делить женщину с другим, а попытался отвадить соперника, честно объявив о своих правах, как это делал Арман.
Снежный же увиливал, всячески отнекивался при разговоре с Хакимовым.
Я Арсению совсем не нужна, он мечтает о бизнесе, который может достаться мне по завещанию.
