Впрочем, больше неинтересно.
Я шагаю из комнаты в кухню. Улавливаю ноздрями аромат блинчиков, их печет моя мама, стоя у плиты.
Злата сидит за обеденным столом, болтает ножками и старательно царапает карандашом на бумаге какие-то каракули.
Удивительно, как дочь похожа на меня, маленькая копия.
Первое время, когда я забеременела, боялась, что малышка родится темненькой. Я буду смотреть на Злату и невольно вспоминать Армана. Но к счастью, гены сыграли в мою пользу.
Такое бывает, изредка.
- Мама! – радостно вскрикивает дочь и взмахивает рукой. – Я составила список гостей на свой день рождения! И Олю, и Настю, и Марка добавила!
- Замечательно, - хвалю ее и присаживаюсь рядом на табурет.
Любуюсь корявыми символами. Дошкольная подготовка намечается у нас со следующего года, но Злата уже очень старается. Выводит на листе буквы, понятные только ей.
- Мы правда пойдем в кафе и там будут настоящие феи? – в третий раз за сегодня спрашивает.
- Да, - дотрагиваюсь ее румяной щечки, - я же обещала.
- Ура!
Совсем впроголодь мы никогда не жили, но теперь, после щедрых перечислений Хакимова, я могу организовать для Златы праздник, гораздо ярче, с наемными аниматорами, маскарадом.
Я все готова отдать ради улыбки дочери.
- Скорее бы следующее воскресенье. Ух! – нетерпеливо произносит Злата.
- Чтобы оно наступило быстрее, нужно скушать два блинчика со сметаной, - пододвигаю тарелку к дочери.
Сердечко Златы настолько чистое и невинное, что малышка беспрекословно верит мне и слушается. Я полюбила доченьку еще до рождения, а теперь каждый мой вдох посвящается ей.
Перевожу взгляд на маму, невысокую стройную женщину с изящными чертами лица. Возраст пытается побороть ее внешность, но пока выигрывает Эмма Павловна.
В молодости мама была актрисой, выступала в театре.
В родном городишке ее считали звездой. Эмма человек искусства и вдохновения, немного нарцистична.
Мое детство прошло в закулисьях и грустном ожидании хоть капельки внимания от родной мамы.
Личная жизнь у Эммы Павловны так и не сложилась.
Папу я не знаю, но за свою жизнь запомнила трех официальных отчимов. Сколько было негласных, известно только Эмме.
Сейчас маме пятьдесят восемь. Она одна. На пенсии.
