Когда мы с Арманом встречались впервые, он ничего не рассказывал об особняке, а пригласил меня в отель.
- Нина говорила, что ты не так давно вернулся из Каира, - осторожно выясняю. – Красивый выбрал дом. Внушительная покупка.
- Особняк в России у меня был много лет, - отпирает дверь и отходит в сторону, пропуская меня вперед. – Добро пожаловать, Аверина.
Весь первый этаж почти без перегородок и стен. Вдалеке одиноко горит торшер.
- Можешь не разуваться, - произносит Арман и, шагнув за порог, прикрывает дверь.
Оказавшись в доме, Хакимов обгоняет меня и как хозяин расслабленно шагает по большой комнате, служащей местом для приема гостей и вечернего отдыха.
В особняке олигарха армейский порядок, чистота.
- Алис, может, выпьешь чего-нибудь?
Хакимов насильно притащил меня в дом и теперь пытается казаться гостеприимным?
- Воды, пожалуйста, - доброжелательно отвечаю и я.
Арман на мгновенье призадумывается, будто складывает в голове новую поведенческую формулу, а после, буркнув что-то, указывает мне на диван.
Послушно топаю каблуками к мягкой зоне.
Вообще, обстановка в особняке Хакимова красивая, но уж очень холостяцкая. Если диван, то дорогой, но без всякого пледа или подушки. Если журнальный столик то без единой пылинки, но голый.
Здесь вся мебель по предназначению без дополнительных элементов уюта.
Для меня любительницы собирать все - от напольных ваз моей прабабушки, до фигурок из Киндеров Златы, дом Хакимова кажется пустоватым.
Спустя минут пять Арман возвращается ко мне, держа в одной руке бутылку игристого, а в другой бокалы.
Удивленно приподнимаю брови, но молчу и наблюдаю, как мужчина разливает напиток по фужерам.
Абсолютно спокойно усаживается близко со мной, не лапает, но умещает руку на спинку дивана за моими плечами.
- Вода в холодильнике закончилась.
- Бывает, - притворяюсь, что поверила и вижу, как Хакимов берется за тонкую ножку бокала и подносит его мне."
"- Если честно, я не сторонница алкоголя, - забираю напиток, не делая и глотка.
- Разве?
Мужчина тоже не пьет. Он хочет сохранить ясность ума и холодный рассудок.
И я, обернувшись к Арману сначала пугаюсь, замечая в блеске его темно-карих глаз нехороший огонь. Но взгляд не отвожу, а продолжаю гореть в нем, проникаюсь, так что чувствую под кожей реальный жар.
Я не поддаюсь жесткости, с которой олигарх смотрит на всех и на меня в том числе.
Мне бы и хотелось шарахнуться, но уже слишком поздно.
