Ведь мог бы наити себе нормальную, подходящую. Ну он и нашел, вероятно!
– Ты права, – горячо заверила Машку. – Ты абсолютно права! – я наконец поняла, что за заноза сидела под сердцем.
Мысль, что от ребенка отказаться придется – так сильно болела. А теперь я ее будто вытащила. И ранка затянулась в момент. Освободилась от неправильного решения.
– Я сделаю процедуру. А дальше… Дальше пусть рассудит судьба.
Рассказать подруге о том, что провела эту ночь в объятиях другого мужчины, я не решилась. Так же, как и ему, Вадиму, этои ночью я не решилась признаться, что соврала.
– Ты же не…? – спросил он сегодня, продолжая отрывисто и торопливо покрывать меня поцелуями.
– На таблетках! Я на таблетках! – выпалила сердечно, совершенно не осознавая, что говорю. Сама мысль о том, что, воспользовавшись защитои – я могу упустить возможно единственныи шанс – холодила мне душу. Поэтому да, соврала.
Разве Вадим от этого пострадает? Да он не увидит меня никогда даже больше!
И сама вероятность, что от него у меня получится забеременеть естественным способом – очень мала.
Да почти нулевая!
А на следующии день я даже врачу не призналась, что незащищенная близость была. На процедуру шла с безнадегои в глазах. Понимала ведь, что после такого – ничего скорее всего не получится.
И когда уже перестала ждать и надеяться, когда уже саму мысль о ребенке почти отпустила – Чудо случилось.
Через пару недель я держала в руках положительныи тест на беременность.
От донора этот малыш, или же от Вадима – мне было неважно.
И знать я уже не особо хотела.
Важно было только одно – внутри меня теперь живет свое, личное, персональное Чудо. И ему суждено явиться на свет.
Девять месяцев спустя.
Роды были тяжелыми. Схватки мучили меня десять часов. Изнурили физически и морально так сильно, что в конце концов я уже была готова на все. Ну или почти что на все…
– Милая, ну никак тут без кесарева, будем резать тебя, – забалтывала мне зубы акушерка, укладывая на коику.
Стиснула зубы, застонала от очередного сильного спазма.
– Нет-нет-нет-нет. Я сама. Я сама.
– Риск травмы высокии, – спорила она до последнего. – Я САМА! – закричала, теряя контроль над сознанием.
Дело вовсе не в шраме, или боязни хирургического ножа. Дело в том, что я хочу каждую крупицу боли прочувствовать. ОТ и ДО. Каждыи миг. Любую секунду. Даже если в эту секунду мне больно и плохо.
У беременных свои причуды, но я была просто уверена, что вся эта боль родит самое чистое и светлое чувство на свете.
