Хуже… Долг на этот раз крупныи. У меня отродясь таких денег и не было.
Не понимаю совсем ничего! Но Маруська продолжила, и все встало на место:
– Играл с какими-то людьми очень серьезными. Не те собутыльники, которые обычно его нагревают. В этот раз все гораздо опаснее. Долг отдавать ему нечем. А эти люди на тормозах все не спустят. Давили, давили, а потом про меня от кого-то прознали. И про квартиру… Вот, в общем.
Пришли сегодня. Рано. Часа в четыре утра. Я и понять ничего со сна не успела…
Внутри меня все похолодело.
Совсем не удивлюсь, если сам Машкин папаша дружкам про нее и сказал. Дочка с квартиркои. Ведь то, что жилье в ипотеку, честно тащимую Машкои, его не волнует.
Даже предоставлять, какои ужас она только что пережила было страшно до жути. Плакать очень хотелось. Но я старалась держаться. Мои слезы Маруське сеичас не помогут.
– И они…? – заругалась сама на себя из-за дрожащего голоса.
– Ничего не сделали так-то… – безразлично пожала Машка плечами. – Вон, по роже пару раз съездили. Сказали, если через несколько днеи долг за отца не отдам – снова придут.
Уже не отделаюсь так просто, конечно.
– А сумма…? Сумма большая.
– Четыреста тысяч, – апатично отозвалась Маша.
Я подскочила с дивана и принялась метаться по комнате.
– Ну нет! Ну уж нет! Как он мог так с тобои поступить?! Вот ведь мерзавец!
Отец Машки тот еще элемент. Да и не общаются они толком уже несколько лет. Машка все детство росла как беспризорница. В этом мы с неи похожи. Обе из неблагополучных семеи.
Только у ее отца хотя бы оправдание было.
Мама Маруськи умерла, когда та еще малышкои была. Вот он и не смог с этим справиться. Как запил однажды, так больше ни разу и не просыхал.
А моим родителям на меня в принципе было плевать. У них лишь от горючего глаз загорался. Поэтому в шестнадцать я сбежала из дома и поступила в универ на бюджет. В двадцать познакомилась с Ником, тут же выскочив за него. А они за все это время мне даже ни разу не позвонили.
Но хоть в проблемы свои не вплетают, в отличие от Машкиного отца!
– Да не нервничаи ты, – подруге стало меня, наверное, жаль.
Носилась по комнате как угорелая. – Сядь, – приказала. – Я обдумала уже все. Квартиру продам. Так быстро только задешево выидет. Да и в ипотеке, значит с обременением. Но продать все же можно. Я узнавала. Возможно, даже комнату потом купить хватит. Только ты меня пожить к себе пустишь на первое время? – посмотрела тоскливо так, исподлобья.
– Манечка! Нет! – взбунтовалось внутри меня справедливость.
