Артур ШопенгауэрМеф вышел из душевой, миновал раздевалку и свернул в один из проходов, где вдоль стены тянулись длинные гофрированные трубы. В конце коридора была приоткрытая дверь, в которую Меф и заглянул. Почти все небольшое помещение занимал неглубокий квадратный бассейн, из тех, что обычно устраивают в банях. С его поручней свисал старый полосатый халат. Меф узнал его: это был халат Арея, подаренный мечнику одним стражем из Бухары.
Почти сразу из парной раздался шипящий звук, какой бывает, когда поддаешь пару.
Значит, Арей все еще был здесь. Меф скинул свитер, рубашку и потянул на себя дверь парной. Ему показалось, что он оказался в геенне огненной. В полутемной парной висело колеблющееся марево. Камни были накалены докрасна.
– Закрывай скорее дверь, мальчик мой! Ты хочешь меня заморозить? Мое хрупкое здоровье не перенесет сквозняка, – прозвучал знакомый голос.
На лавке лежал Арей. Здоровенный лысый банщик хлестал его березовым веником.
На красной распаренной спине мечника Меф заметил не менее дюжины давних шрамов.
– Ну и жарко у вас тут! Просто как в геенне! – сказал Буслаев и тотчас пожалел о своих словах.
Арей расхохотался:
– Тоже мне: сравнил палец с рапирой! Хорошо, что Лигул уже уехал. Он давно мечтает затащить тебя в Тартар на экскурсию. А то как? Наследник и никогда не бывал в собственных владениях? Геенна, синьор помидор, это чистый сгусток огня. И тут же рядом – холод, от которого трескаются кости…
– Но зачем? – наивно удивился Меф.
– Привычка, друг мой! Сто лет мучений, и любой сможет с легкостью спать даже на раскаленном железе. Тогда из жара его бросят в холод, а потом из холода снова в жар, и так множество раз. А бывает, руки и голову пожирает огонь, в то время как ноги пребывают в ледяном холоде… Но это все мелочи. Пытки – это для слабонервных тупиц и институток. В сущности, нет мук хуже нравственных. Когда-нибудь ты это поймешь, увы.
По въевшейся с младших классов привычке Меф вскинул руку в жесте, который Улита с издевкой называла «школьный хайль».
– Можно спросить?"
"Мечник с иронией взглянул на его взметнувшуюся руку.
– Вольно! Расслабьтесь, юнкер!
– Так я спрашиваю?
– Ну, рискни…
Меф решился. Этот вопрос давно маячил где-то на горизонте его сознания, выныривал и сразу скрывался, потому что непросто было набраться мужества и задать его.
