Парень охотно рассказывал в перерывах между двумя соседними конфетами. По всему было видно, что домой он не слишком торопился. Говорить о смерти генерала все избегали.
Выпив три чашки чая и успешно справившись со сладким, Степан нехотя поднялся, взял с дивана пушистый материн шарф и потащился к двери. Когда за ним закрылась дверь, я вернулась в гостиную и увидела Никиту, застывшего перед большой коробкой, в которой одиноко лежала последняя конфета. Подняв на меня глаза, племянник грустно заметил:
– Прикончил. И как это ему плохо не сделалось?
***
На следующий день мы с Инной Николаевной отправились на похороны.
С нами увязался и Никита. Не хотелось брать мальчика на кладбище, но племянник заявил, что это самое подходящее место для прогулок человека, которому на каникулах просто некуда себя деть. Сидеть дома ужасно скучно, а похороны – какое ни на есть развлечение. Оставлять его одного в доме мне, правду говоря, тоже не хотелось.
Мы с Никитой уже сидели в машине, а крёстная всё не появлялась. Наверное, никак не могла закрыть дверь: замок иногда заклинивало, особенно, если закрывали наспех.
Наконец Никита не выдержал, вылез и отправился на помощь. Но Инна Николаевна уже и сама спешила к воротам.
А с моей «тойотой» поравнялся незнакомец. Около дома крёстной он замедлил шаг, потом совсем остановился и повернулся к калитке как раз в тот момент, когда Инна Николаевна с Никитой выходили.
Это был мужчина лет пятидесяти, приятный, с открытым взглядом умных серых глаз. Несмотря на мороз, он был без шапки, его тёмные волосы слегка серебрились у висков.
Из-под лёгкого чёрного пальто безупречного покроя были видны тщательно отутюженные брюки. Инна Николаевна шагнула к нему навстречу, а он протянул ей руку и произнёс приятным баритоном:
– Утро доброе, Инна Николаевна. Как сегодня ваше здоровье?
– Спасибо, Пётр Алексеевич, уже гораздо лучше. Вы ведь к Орловым?
– Конечно, куда ж ещё в такой день, – как-то совсем печально произнёс мужчина. – Пал Степаныч был моим близким другом, вы ведь знаете.
Нужно поддержать его вдову. Вы, как я понял, тоже идёте на кладбище?
– Да, и не одна. Знакомьтесь – Ксения, моя крестница, а мальчик, – и Инна показала на Никиту, крутившегося возле машины, – её племянник.
Я приоткрыла дверцу, улыбнулась и кивнула. Никита буркнул что-то неразборчивое.
– Ужасное несчастье, – пробормотала крёстная, возвращаясь к печальной теме. Пётр Алексеевич молча поклонился и направился к генеральскому дому.
– Он очень дружил с генералом.
