Хотелось саркастически сказать «бедные родственники», потому что именно так и выглядела Инга с кучей своих вещей на пороге, но присутствие вежливой, серьезной девочки заставило меня подбирать слова аккуратнее.
- Ага… - только и сказал Рома, так и не дождавшись продолжения.
- Сынок, иди к себе, поиграй в планшет, ладно? - повернулась я к нему, не зная, как еще разрешить всю эту ситуацию.
- Но…
- Иди поиграй, - повторила тверже, тем тоном, с которым Рома, как правило, спорить не рисковал.
Кинув последний любопытный взгляд на «гостей», сын неохотно поплелся обратно, а я вновь сосредоточилась на проблеме, стоявшей передо мной в полный рост в буквальном смысле этого выражения.
- Может, мы все же можем зайти? - снова спросила Инга. - На улице холодно и…
- Мы шли к вам целый километр, - призналась со всей непосредственностью Олеся. - Мама сказала, это потому, что дом построили у черта на куличиках и сюда не ездит транспорт.
Я приподняла брови, услышав это откровение и насмешливо уставилась на Ингу:
- Ну что же вы себя так утруждали? Мы ведь вас и не ждали.
Она поджала губы, явно едва сдерживаясь, чтобы не ответить мне в таком же духе, но, кажется, в присутствии дочери растеряла всю свою былую уверенность. А точнее - наглость.
Я же стояла, не зная, как поступить. Точнее - знала, конечно, что нельзя и пускать их на порог, но…
Взгляд невольно все возвращался и возвращался к бледной девочке с серьезными глазами. Заметив, как она зябко переступила с ноги на ногу, как запрятала руки в карманы куртки, но при этом не произнесла вслух ни слова жалобы, я ощутила, как что-то внутри меня треснуло.
Ее мать была просто омерзительна, но захлопнуть дверь и оставить на улице ни в чем неповинного ребенка оказалось просто выше моих сил.
Я отступила, предлагая им пройти внутрь. Жестом указав на чемоданы и сумки, коротко обозначила:
- Это все останется в подъезде.
Инга открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его снова и лишь молча кивнула в ответ.
Олеся осторожно шагнула в квартиру, аккуратно разулась на коврике и потянулась, чтобы снять шапку.
Сердце мое екнуло, когда я увидела, что голова девочки перебинтована и коротко острижена…
Она деликатно замерла там же, где стояла, а я, с трудом взяв себя в руки, указала ей на дверь в кухню:
- Проходи. Садись, где понравится.
Проводив девочку взглядом, я повернулась к законной жене моего мужа, в какой-то отчаянно-жадной потребности рассмотреть внимательнее ту, кого он готов был ждать всю жизнь.
