Нет, даже обиженно…
- Я не мог вписать вас в долевую собственность, будучи в браке. Но скоро у меня последний платеж по ипотеке и я сделаю все, как мы договаривались…
- Скоро у тебя последний платеж и тут вдруг весьма вовремя появляется твоя законная, - жестко перебила я. - Яков, ты либо сам идиот, либо держишь за идиотку меня…
Он стоял передо мной: злой, оскорбленный, униженный. Застанный врасплох отсутствием восхищения с моей стороны по поводу того, как он решил все с Ингой…
Сухо отозвался:
- Ты знала, на что шла.
Я ведь предупреждал тебя обо всем… И ты мне доверяла. А где оно теперь, твое доверие?
Я с горечью качнула головой.
- Я доверяла человеку, которого считала своим мужем. Которого любила до затмения рассудка - ничем иным не могу объяснить свою глупость…
- А теперь, значит, не любишь?
Он вновь неожиданно оказался рядом. Не добавляя ни слова, не давая возможности что-либо сказать, накрыл внезапным поцелуем мои губы, словно в ответной реакции отчаянно искал ответа на свой вопрос…
Перехватило дыхание.
Предательски замерло, а потом заколотилось, как сумасшедшее, несчастное сердце…
Я и не помнила, когда он целовал меня так в последний раз…И целовал ли так вообще? Требовательно, жадно, всепоглощающе…
Прежде, чем я успела понять, что мне с этим делать, дверь кухни внезапно распахнулась, заставляя нас испуганно отскочить друг от друга…
На пороге стоял Рома, за его спиной - перепуганная мама, которая за ним присматривала…
Сердце ухнуло вниз, когда я заметила, что глаза сына блестят от гнева и слез, а кулачки беспомощно сжимаются…
- Что случило… - начала было я, но Рома вдруг резко выкрикнул:
- Ненавижу вас! Ненавижу! Вруны, чертовы вруны!
Глава 29
Сердце ухнуло вниз, внутренности обдало холодом.
Я безошибочно поняла, что случилось что-то страшное. Непоправимое. Чудовищное…
Первым порывом, конечно же, было обнять сына, укрыть своими руками от беды, какой бы она ни была. Но едва мне стоило притянуть к себе Рому, как он принялся яростно, с дикой силой, которой в нем не было прежде, вырываться.
Он пинался, царапался, кричал, а я с ужасом понимала, что ничего не могу сделать… Что просто не знаю, что делать.
- Ненавижу! Ненавижу!
Каждая буква входила в сердце ударом ножа. Я перевела растерянный взгляд на маму, которая смотрела на внука с таким же ужасом…
- Я не знаю, что стряслось, - забормотала она, уловив мой немой вопрос.
