Взгляд уперся в книгу, которую Олеся прижимала к себе, как какое-то сокровище. Книга, которую ей дала Карина…
К собственному удивлению, Инга вдруг испытала… приступ ревности. К этому дурацкому куску бумаги, к тому, как крепко и вместе с тем - бережно, Олеся держала его в руках…
Как глупо. Ей не к кому и не к чему было ревновать. Дочь любила ее, была так отчаянно к ней привязана… и ей, Инге, тоже не в чем было себя упрекнуть.
Она отдала ради Олеси все. Все, что имела. До последней капли. И намерена была отныне и дальше бороться всеми способами за то, чтобы дочь получила все, чего заслуживала…
Даже если это означало разрушить чужую жизнь.
- Это их решение, - откликнулась Инга нарочито ровным голосом, старательно взбивая подушки.
- Нет.
Всего одно короткое слово - но сколько в нем было силы! Инга с удивлением посмотрела на дочь…
- Это их дом. Не наш.
Инга выпустила подушку из рук, аккуратно взяла дочь за плечи…
- Ошибаешься. Здесь живет наш папа, а значит…
Олеся решительно мотнула головой.
- Он мне не папа. Я ему не нужна. И я не хочу тут быть.
Эти слова напугали Ингу. Она растерянно погладила Олесю по голове, пробормотала…"
"- Ну что ты говоришь такое? Скоро все наладится, вот увидишь…
Что именно наладится - она и сама не знала. Понимала лишь, что у нее нет объяснения, которое оправдывало бы ее в глазах дочери, которая понимала куда больше, чем Инга вообще предполагала…
Такая маленькая и уже такая… правильная.
В отличие от нее.
- Давай спать, - предложила она Олесе, похлопав по дивану.
- А завтра…
Что будет завтра - Инге было страшно даже думать. Но она все же уверенно добавила:
- Все будет хорошо.
Олеся опустилась рядом с ней на постель, привычно прижалась всем своим тонким тельцем, словно только так могла почувствовать себя в безопасности…
И Инга мысленно поклялась, что пойдет на все ради того, чтобы дочь больше ни в чем не нуждалась.
Так же, как клялась себе самой в том же когда-то давным-давно.
* * *Много лет назад
В холодильнике, как всегда, не было ничего, кроме чужих объедков.
Инга смотрела на контейнеры с несвежей пшенной кашей, обрезками котлет, кусками ватрушек и коржиков…
То, что мать приносила из школьной столовой после смены. То, что не доедали во время обеда ученики - все это из их тарелок перекочевывало в ведра, с которыми мама возвращалась домой. Все это выглядело так, словно предназначалось для свиней, но реальность была такова, что питаться этим приходилось им самим.
