Тайная жена

И Агнесс… Может быть, если сейчас выглянуть в коридор, там сейчас как раз окажется кто-нибудь, способный утолить ее жажду? Но… кто-нибудь – кто? Призрак? Едва ли ей нужна призрачная любовь! Какой-нибудь лакей?

Ну уж нет! Спать с прислугою – это для лордов!

Глава X

Нарциссы Джессики

Она уснула только под утро, да так крепко, что горничная, принесшая завтрак, едва до нее достучалась: ночью-то, вгорячах, Марина заперла дверь.

Похоже, горничная была недовольна, что пришлось ждать.

– Миледи боялась, что к ней пожалует призрак? – фамильярно осведомилась девица, но Марина глянула столь хмуро, что та благоразумно смолкла и отправилась за горячей водой для мытья.

Чай, крепкий и густой, почти без сливок, масло, намазанное на ломтики белого хлеба, еще скворчащие жиром лепешки… Марине захотелось гречневой каши с молоком и яблок, но кто даст? Она взялась за еду, и настроение улучшилось, а после ванны стало и вовсе прекрасным, тем более что камин уже был затоплен, пламя весело играло, солнце заливало комнату теплыми золотистыми лучами, и все призраки казались нереальными, а обиды прошлой ночи – вполне переживаемыми.

Не зря же говорят, что утро вечера мудренее!

– А скажи-ка, милая, – осведомилась Марина, пока горничная затягивала ей корсет, – как бишь тебя? Глэдис?

– Да, миледи, – ответила та, делая книксен, отчего Марине пришлось резко выгнуться назад. – Ой, простите! Простите, миледи!

– Ничего, – снисходительно отмахнулась Марина. – Мне не больно, только не тяни так сильно. Лучше скажи, что такое брауни? О-ой!

Последнее восклицание относилось к горничной, которая так дернула за шнурки, что у Марины из груди, чудилось, вырвался весь воздух.

– Простите, миледи, – пробормотала Глэдис, и в ее голосе послышались слезы. – Но ежели вы не против, не говорите со мной про… про… ну, про это существо, которое вы изволили упомянуть.

– Про брауни, что ли?.. О боже мой, да не дергай так! Не лошадь запрягаешь!"

"– Простите, миледи! – уже вполне откровенно всхлипнула Глэдис. – Я не хотела причинить боль вашей милости.

Но мистер Саймонс, камердинер его светлости, строго-настрого запретил нам, слугам, говорить о чем-то таком… он называет это «неземная рать». Про тех, кто танцует на лужайке при луне, или живет в цветах, или водится в озере… не рыба, конечно! – уныло усмехнулась она и тут же, заметив в зеркале, что Марина собирается что-то сказать, вскричала: – Ах, нет, не называйте их, умоляю вас, миледи! Ведь если услышит мистер Саймонс, мне несдобровать.