— Я не спал с ней больше ни разу!
Его рука взметнулась и я инстинктивно отпрянула. Знакомые пальцы замерли рядом с моим лицом и дрогнули, когда он заметил мою реакцию. В этот момент в нем будто что-то сломалось. Он отступил от меня на шаг.
— Ты слышала, о чем я с ней говорил? — поинтересовался Артем глухо.
— Нет, — быстро ответила я.
И почти при этом не соврала. Их разговор доносился до меня лишь обрывками.
— Я понял, что сделал все неправильно, Ника, — сказал он, отведя взгляд в сторону, словно не смел больше смотреть мне в глаза.
— Мне стоило давно тебе во всем признаться. Все могло быть совсем иначе… Я бы забрал у нее сына сразу после рождения и мы воспитывали бы его вместе…
От его слов я буквально задохнулась. Он всерьез так думал?..
Я прекрасно понимала, что мне нельзя было сейчас его злить. Но от услышанного хотелось нервно заржать, а потом просто плюнуть ему в лицо."
"— Ты это серьезно? — бросила я, не скрывая презрения. — А ты не думаешь, что я хотела своего ребенка?! Что могла быть не готова воспитывать вечное напоминание о твоей измене?!
В последний момент я чудом удержалась и не спросила, почему он даже не подумал о том, что Лиза могла не хотеть отдавать своего сына! Сжав зубы, проглотила рвавшиеся наружу слова.
Нельзя было показывать, что я хоть в чем-то на ее стороне.
Впрочем, Артем меня почти и не слушал. Его глаза загорелись решимостью, когда он снова приблизился и сказал:
— Ника, ты не представляешь, как я ненавижу себя за все, что сделал.
Но ты… ты всегда была лучше меня. Ты любила меня, каким бы я ни был…
— Я любила тебя таким, каким ты себя показывал, — прервала я его с горечью. — Как выяснилось, я толком и не знала, с кем прожила столько лет.
Он помотал головой, словно отмахивался тем самым от моих слов, как от надоедливых насекомых. Вновь вскинув взгляд, проговорил горячо:
— Ника, мы еще можем все исправить. Я заберу Никиту себе, мы будем жить как настоящая семья…
Его взгляд сполз к моему животу.
Глаза стремительно потемнели, от чего по моей коже пробежал холодок:
— Я даже прощу тебе… тот проступок. Но тебе придется сделать аборт…
Я больше не могла этого слышать. Неужели он сам не понимал дикости всего того, что говорил? Неужели не сознавал, что больше не имеет надо мной власти, не имеет никаких прав?
— Отойди, — попросила коротко, снова дергая ручку машины. — Отойди, иначе…
Договаривать мне не пришлось — он покорно сделал шаг в сторону.
