Или это мое собственное сердце так оглушительно стучало, что мне мерещились звуки, которых не было? Как бы там ни было, в моем бывшем доме не водилось никаких часов, кроме наручных. И если Артем куда-то увез Лизу, то вряд ли в место, где имелись подобные детали интерьера.
Это давало надежду, за которую я отчаянно хваталась. В голове промелькнула мысль — почему я вообще делаю все это? Ответ пришел на ум легко, как нечто очевидное: спасая Лизу — я спасала саму себя. Мне нужно было помочь ей хотя бы для того, чтобы увериться — Артем не всесилен.
Чтобы почувствовать — я могу не допустить, чтобы он и дальше ломал чужие жизни. Мою. Лизы. Никиты…
И еще я делала это потому, что никто не заслуживал подобной участи! Никто.
— Приехали, — сообщил мне Эмиль, вырывая из пучины мыслей.
Я кинула на него быстрый взгляд — невозмутим и сдержан, как всегда. Но во взгляде и всем его теле чувствовалась собранность и готовность действовать.
— Скорее! — поторопила я скорее себя, чем его, поспешно выбираясь из машины.
И тут же, оказавшись перед воротами, поняла, что не подумала о главном — как мы вообще проберемся в дом?
В отчаянии я порывисто подергала ручку и мне повезло — ворота оказались незаперты.
Но была еще дверь в дом… и риск того, что Лиза вообще не здесь. Или что слишком поздно.
Последнюю мысль я решительно отогнала прочь. Не сейчас. Нельзя было позволять себе думать о подобном, когда так нужна была холодная голова.
— Нужно вызывать полицию, — резюмировал Эмиль, безрезультатно попытавшись открыть входную дверь.
— У нас нет времени, чтобы ждать их, — пробормотала я, в отчаянии оглядываясь по сторонам. — Смотрите, окно на кухне открыто! Я могу…
— Да вы, оказывается, сумасшедшая, Вероника, — холодно заключил он. — В вашем положении лезть в окно?
Он смерил меня взглядом, от которого еще недавно я бы зябко поежилась. Засучив наскоро рукава пиджака, Эмиль заметил:
— Я, впрочем, видимо, тоже рехнулся, раз нахожусь здесь. Стойте на месте, я полезу сам!
Несмотря на весь ужас положения, хотелось нервно рассмеяться при виде того, как этот мужчина — такой строгий, такой холодный и отстраненный — пробирается в дом через окно, как какой-нибудь проказливый мальчишка.
Пробирается, не задав мне ни единого вопроса! Просто делает. Просто помогает…
Хотя нет, в наших отношениях не было ничего простого. Но сейчас в нем одном сосредоточилась вся моя надежда.
Замок в двери щелкнул и Эмиль распахнул передо мной дверь, коротко бросив:
— Надеюсь, вы знаете, что делаете.
