Тайник в старой стене

Он пытался выглядеть суровым и непреклонным, но Костину показалось, что еще немного – и парень расплачется.

– И не подумаю! За кого вы меня принимаете? И вообще…

– Что вообще?

На этот раз Вадик не хрипел, как это было обычно, а в буквальном смысле визжал. Его выкрики, пожалуй, были слышны даже в коридоре.

Зверев заговорил тихо, почти шепотом. Он шипел как питон, и это заставляло Костина не вмешиваться в затянувшийся спор.

В отличие от Вадика, Веня гораздо лучше знал своего начальника и четко представлял себе, во что может вылиться змеиное спокойствие Зверя.

Вадик же не унимался:

– Что «вообще»? А я вам объясню, товарищ капитан! Это мое расследование! Я следователь, и вы, как оперативный работник, пусть даже и такой уважаемый, должны выполнять мои поручения…

– Что ты сказал? – продолжал шипеть Зверев.

Богданов вдруг как-то поник, его визгливые выкрики прекратились, он заговорил своим привычным голосом с хрипотцой:

– Я следователь. Я веду это дело, и хотя мне открыто сказали, что главный здесь вы, я имею свое мнение и требую…

– Чего ты требуешь, дурила? – не выдержал Костин и дернул напарника за рукав.

– Как это чего? – Вадика снова прорвало: – Я же, по-моему, четко изложил свои требования: я должен ехать в Ленинград! Я сумел найти новый след в этом запутанном деле, именно я разыщу Лизу Еремину, которая может дать ответы на наши вопросы!

Веня с тревогой посмотрел на него: «Дурак… какой же он дурак! Он же совсем не знает Зверя! С ним так нельзя».

Правая щека Павла Васильевича дрогнула – это могло означать лишь одно…

Корнев как-то раз рассказал Вене об одном случае из их совместной практики.

Когда они еще в самом начале службы брали Гришку Винтика, опасного рецидивиста и отмороженного мокрушника, Зверев показал всю свою сущность сполна. Накануне Винтик с двумя корешами обчистил ювелирный магазин. Вскоре приятелей Винтика вычисли, и в ходе задержания оба были убиты.

Винтика брали последним на квартире у его любовницы Зинки Мялькиной. Дом был окружен, Винтику предложили сдаться.

Однако он оказался сумасбродным типом, к тому же терять ему было нечего. На матером уркагане помимо ограбления ювелирторга было как минимум еще два убийства, поэтому в случае поимки ему однозначно светил вышак. Когда Винтик понял, что его обложили, он впал в неописуемую ярость. Со словами: «Сука! А ведь это ты меня сдала!» – Винтик выпустил в свою подругу несколько пуль. После этого он выбежал из дома и стал палить налево и направо из револьверов.