Тайник в старой стене

– А где же, скажите на милость, этот Моня живет?

– На Лесной, дом номер три! Только не живет, а жил. Вместе с родителями они после войны уехали в Крым.

– Подождите. Кажется, я что-то припоминаю… Уж не о старшем ли сынке Авраши и Фимочки вы мне толкуете?

Зверев оживился:

– Фамилия мальчика Липкин.

– Так это меняет дело! Точно, они на Лесной обитали, а потом съехали!

– А адрес в Крыму? Точный адрес, куда они съехали?

– Да почем же я знаю? К тому же дался вам их адрес, товарищ Зверев! Я таки понимаю, что вам нужны не Авраша с Фимочкой, и уж тем более не их толстячок-сыночек.

Вам же нужна та монета! Верно?

– А ты знаешь, где она?

– Так вы же сами сказали, что они ее продали. А кому Моня мог продать древнюю монету, как не Бобе Шекелю? Да-да! Это абсолютно точно!

– А почему ты в этом так уверен?

– Авраша Липкин, папаша Мони, и Боба Шекель – двоюродные братся, вот почему!

– Ах вон оно что! А почему ты решил, что Моня продал монету своему двоюродному дяде, а не, скажем, тете или бабушке? И кто вообще такой этот Шекель?

– Шекель? Кто такой Боба Шекель? Я сам бы хотел знать, кто такой Боба Шекель! Это такой загадочный тип, скажу я вам…

– Шекель – это фамилия?"

"– А черта с два! Этого поца зовут Борис Аронович Зильберман.

Он, вы можете себе это представить, работает на почте. – Миша сделал внушительную паузу. – Однако не спешите верить, что он живет на те гроши, которые ему платит государство. За то, что он рассовывает в почтовые ящики газеты и вручает телеграммы, он получает сущие гроши, но Боба Зильберман совсем не бедный человек, уж поверьте моему слову. Кем он был до революции, я таки не знаю вовсе, но говорят, что когда-то он неплохо поднялся, работая в антикварной лавке. Когда к власти пришли большевики, Боба притих как мышь, а накопленные им богатства так и не нашли. Этот Шекель, скажу я вам, очень скрытный и загадочный тип. Скупой до крайности, но ходят слухи, что он богат как Крез![15] Так что можете не сомневаться, товарищ Зверев, если Моне Липкину попала в руки золотая монета и он пожелал ее продать, то наверняка он отнес ее двоюродному дяде. Боба, конечно, жадный и денежки из него вытрясти не так уж и просто, но монеты он обожает, потому что знает им цену.

Зверев покачал головой:

– А ты с ним лично знаком?

– Не напрямую! Как-то сталкивались на похоронах Семочки Гринберга, нас друг другу представили, но этим все и закончилось.