?
— Он у меня в комнате!
Торжественно и гордо подтверждает мою догадку мой самый добрый в мире ребенок.
— Марта. Нельзя просто вот так, с улицы, притаскивать животных! Тем более, ты знаешь. Это же не наш дом! А Ирина Олеговна такого не разрешает!
А если бы разрешила, то был бы уже не интернат, а приют для животных!
Знаю по себе. Дай мне в детстве волю, всех бы бездомных котов и собачек притащила к себе жить! И даже делилась бы последней едой! Все дети такие.
— Она не знает, — заговорчески и опять гордо шепчет в трубку Марточка.
— Он у меня под кловатью.
Какая прелесть! Ну, и кто бы в этом сомневался!"
"Надо бы и правда постараться вырваться пораньше. И успеть прибрать за котенком, пока никто не раскрыл этот секрет. Иначе нас могут и выгнать, между прочим! Правила для всех одни! И у Ирины Олеговны с этим ох, как строго!
— Он конфеты любит. Шоколадные, — важно сообщает мне Марточка. — И молоко. А леденцы нет, — вздыхает.
— А что еще любит?
— Мое одеяло. И спать.
Ладно. Пока трагедии не должно произойти.
Котенок маленький и в случает чего не перевернет все в комнате. Но одеяло, которое он любит, меня уже смущает. Наверняка оно уже под кроватью у моей маленькой конспираторши. И явно пострадает, особенно после того, как котенок напился молока. С конфетами.
— Мы же его оставим? Правда?
В голосе малышки столько надежды, что я теряюсь.
— Давай потом решим. Целую тебя, мое солнышко. Мне пора бежать.
Все равно незаметно провести на улицу котенка у Марточки уже не выйдет.
И вряд ли она меня послушает. Придется что-то придумывать теперь!
Глава 18
Фил.
Черт!
Все тело горит после того, как только прикоснулся к ней.
Время пошло Оле на пользу. Она расцвела так, что каждый, даже мимо проходящий мужчина, просто шею свернет, глядя ей вслед!
И все же…
Все же где-то внутри она так и осталась той самой Олей. Малышкой. Моей сладкой. От которой рвало крышу и от которой я сходил с ума. Горы готов был свернуть. Вывернуться наизнанку ради нее!
Да что там.
Я, привыкший брать всех, кого хочется и редко проводивший больше одной ночи с женщиной, просто перестал замечать остальных.
Даже в моем клубе. Где девушки были умелые и податливые. На любой вкус. Даже на самый прихотливый. И на вкус с изюминкой.
Все стало пресным. Скучным.
Ни к кому больше не тянуло. Только к ней. Эти глаза. Эти губы. Эта нежная трепетность там, в самой ее глубине… Все сводило с ума!
Мне хотелось ее присвоить. Навсегда.
