Несусь, как угорелая, на всех парах в детский дом.
Прошу водителя гнать быстрее. Надеюсь, моя малышка не сидит где-нибудь в углу, глотая слезы!
Даже сердце разрывается, потому что так и вижу перед глазами эту картину!
— Ирочка Олеговна!
Влетаю в дверь, на ходу расстегивая дубленку.
— Как Марточка? Я совсем заработалась сегодня! Не плачет?
— Оля…
Ира Олеговна как-то странно на меня смотрит. Переминается с ноги на ногу. Опускает глаза.
— Что? Что случилось?
Меня накрывает паника.
А вдруг малышка заболела? Или, не дай Бог, полезла на чердак и сломала себе что-то?
Она у меня такая.
Милая, послушная. Но может быть такой непоседой, когда все отвернутся!
— Оля. Ты не волнуйся только.
Она берет меня за руку, и мне становится совсем плохо.
Обычно такое говорят именно тогда, когда больше всего и надо волноваться!
— Что с ней?
Кажется, у меня пропадает голос.
— Ее забрали.
— Кто? Как забрали? Да что происходит?
— Рогожин. Ну, помнишь, этот меценат, который нашему дому помогает. Приехал. Забрал малышку, как узнал про день отца.
Пойми. Ну, как я ему могла отказать? Тем более, Марточка сама с ним поехать захотела. У нее прям так глазки разгорелись. Она просто счастлива была! Даже про котенка своего забыла, которого от меня в своей комнате прячет!
— Ох….
А вот теперь меня нужно держать.
Потому что я медленно оседаю прямо на пол. А перед глазами становится темно.
Беда пришла, откуда и не ждали!
— Оля! Оля! Ну, ты что?
Ира Олеговна хлопает меня по щекам.
Успевает подхватит под локоть, пока я окончательно не упала прямо на пол.
— Он же не бандит какой-нибудь. Уважаемый, приличный человек! И ты бы видела, как у Марточки глазки разгорелись, как только она его увидела! Малышка прямо захлебнулась восторгом! Сама к нему бросилась! И про папин день рассказала. Правда, я даже поражаюсь, как он ее слова разобрал. Малышка так сбивчиво и восторженно лепетала!
— Ира Олеговна.
Дергаю узел шарфа, который вдруг резко начал меня душить.
Перед глазами все еще темно. Все как в дурмане.
— Ну как вы могли? Я же на вас полагалась! А вы… Ведь он… Он…
Захлебываюсь. Горло сдавливает до боли.
— Оля. Марта мне как родная. И ты. Ты ведь наша, своя! Я тебя вырастила. Да мы с Василием и Маришкой роды у тебя принимали, или забыла? Марточка мне, считай, как внучка! Я никогда бы не отдала ее в чужие, да еще и плохие руки! Но это же Рогожин! И я знаю, что теперь ты на него работаешь! Ну, что случится? Поведет он нашу малышку в детское кафе.
