И Девятовых убили тоже вы.
Продюсер в немом изумлении смотрел на нее. Надо отдать ему должное, что все серьезно, он понял довольно быстро. Понял и начал рассказывать. Теперь пришла пора изумляться уже Патриции. Все остальные тоже слушали внимательно, не перебивая. На лицах ясно читались эмоции: у Кайди – сострадание, у Айгара – злость, у Сергея – поверхностная заинтересованность, у Павла – тоже заинтересованность, но глубокая, словно личная, у Эдика – любопытство, у Карины – затаенная боль. Под конец рассказа она вдруг не выдержала и зарыдала.
Громко, некрасиво, навзрыд."
"Патриция вдруг подумала, что в истории Аркадия Крылова каждый слышит что-то свое. Так странно. Для нее это была история про нарушение чужих границ и вызываемые этим последствия. Что ж, она тоже слушала о своем и отзывалось у нее свое. Это нормально, как ей объяснял психолог. Да, не один Аркадий Петрович прибегал к услугам психотерапевтов, чтобы залечить душевную травму. И надо признать, не только у него одного не получилось.
Патриция вздохнула.
Одно было совершенно ясно: убийцей семьи Девятовых продюсер был вряд ли. Конечно, исключать, что он лгал, было нельзя, но все-таки Патриция отчего-то верила в его рассказ. Вспоминая мельчайшие детали первого проведенного здесь вечера, а потом поведения Аркадия Петровича, ссылавшегося на сильную головную боль и не выходящего из комнаты, она верила его словам, которые он сейчас произносил быстро, путано, словно находился в горячечном бреду. Трудно оправдываться, когда ты ни в чем не виноват, особенно если тебя обвиняют в таком страшном преступлении.
– Аркадий Петрович, а старика с фермы вы видели? – спросила она, в принципе зная ответ, но желая для себя поставить точку в своих подозрениях в отношении Крылова. – Вы были с ним знакомы?
Продюсер покачал головой.
– Нет, потому что я не ходил на ферму. Я приехал кататься, но встретил Олега и был выбит из колеи. Я действительно практически не выходил из дома, потому что мне нужно было время как следует все обдумать.
И сегодня утром я из дома тоже не выходил. Мы вернулись со спасательной операции, я упал в кровать, но не мог заснуть. И поверьте, я так замерз, что мысли сходить еще погулять у меня не возникло. Я никогда не видел этого сторожа, и у меня не было ни малейшей причины его убивать. Я же сказал вам, что в принципе убить не могу. Не способен.
– Карина, а что вы делали на улице? – вмешался вдруг в разговор Павел.
