То есть скрепер. Как ты думаешь, мы должны его куда-нибудь спрятать, чтобы отдать полиции? На нем же могут быть отпечатки пальцев.
– Сомневаюсь, но лучше сделать лишнее, чем не сделать необходимого, – Павел вздохнул."
"Одним прыжком он преодолел расстояние, отделяющее его от стены сарая, стащил с шеи шарф, обернул скрепер несколько раз, стараясь не прикасаться к ручке даже в перчатках, замотал головой, пытаясь понять, куда именно его можно деть. Понятно, что в дом нельзя, если они исходят из того, что там может жить убийца.
– Пойдем замаскируем под елками, – предложила Патриция, разгадав ход его мысли. – Нам надо торопиться, потому что столь долгое отсутствие все-таки выглядит подозрительно, а мы же не хотим привлекать внимания.
– Не хотим, – согласился ее спутник.
На обратном пути они сошли с дорожки и чуть углубились в нетронутую снежную целину, воткнув лопату в глубокий сугроб за одной из елей так, что с дорожки ее было не видно, после чего вернулись в дом, притихшие от объединяющей их тайны.
Все остальные обитатели «Оленьей сторожки» пили чай в гостиной, даже сэр Ланселот больше не требовал сдувать опилки, видимо, удачно отвлеченный сестрой на что-то более интересное.
– Намиловались, голубки? – ехидно спросила Карина. – Вот ведь кому война, а кому мать родна.
Патриция хотела ответить что-то резкое, но не успела, хлопнула входная дверь, и в дом ввалились Айгар и Кайди. Ну, надо же, их отпустили.
– Мамочка, папочка. – Юный сэр пулей вылетел из гостиной, повис на матери, вскарабкавшись на нее, как обезьянка.
– Как хорошо, что вы вернулись.
– Все в порядке? – тоже выходя в коридор, спросила Эмилия.
Ну и характер у этой девчонки – просто кремень.
– Более чем, – успокоила дочь Кайди.
– Простите меня, – Патриция сочла своим долгом извиниться перед викингом и его женой, потому что проводить томительные минуты и давать неприятные объяснения в полицейском участке эстонской семье пришлось по большому счету из-за нее. – Но я обо всем догадалась и не смогла смолчать. Мне казалось, что это может быть важным.
– Ну что ты, Пат, – Кайди улыбнулась ей и прошла в гостиную. – Я все понимаю и совершенно не в претензиях. Боже мой, как есть хочется, мы же с самого утра ничего, кроме бутербродов, не ели. Мы сами во всем виноваты, нужно было не скрывать родство с Девятовыми, а сразу обо всем рассказать. Если человек ни в чем не виноват, то он должен честно рассказать обо всех фактах, которые ему известны. Невиновным нет нужды что-то скрывать.
