Или, может, я могу вам помочь вместо него?
– Она ничем не могла мне помочь, – рассказ Павла тек плавно, и он даже гордился собой, что в минуту высшего напряжения нервных сил может так связно и гладко излагать обстоятельства прошлого дня. – Я зачем-то начал говорить ей, что она живет с убийцей, с чудовищем, которое разрушило несколько жизней. Она сказала, что я даже не представляю, насколько прав, но это не мешает ей все равно любить Олега, потому что, какой бы он ни был, он ее муж, которого она выбрала и за которым готова следовать и в горе, и в радости, до конца дней.
Павел замолчал, потому что рассказывать дальше было совсем тошно.
– И что потом? – спросил Эдик. – Что же ты замолчал? Интересно ведь. Такие страсти тут творятся, что я за всю свою жизнь не видел. Что было дальше?
– Я сказал, что, будучи женой подобного мерзавца, она разделяет всю его гнусность. Забирает половину на себя, – с трудом выговорил Павел, – и что при таком подходе конец ее дней будет гораздо раньше, чем она рассчитывает.
– Ты ей угрожал, что ли? – это спросил Айгар. – Ну, ты даешь, парень.
– Не знаю, чем я тогда думал. Мне было физически плохо от его раскатистого храпа, от того, что я опять лягу спать, не получив удовлетворения от проблеска узнавания в его глазах. Он словно сорвался с крючка, как большая рыба, которую я долго водил на спиннинге, пытаясь подсечь и вытащить из воды. Ирина попросила меня уйти. Она говорила спокойно и, поверьте, совсем меня не боялась. Я забрал Эмилию, которая до этого была в комнате Игоря и разговора нашего не слышала, и мы вернулись в этот дом.
Все.
– То есть вы не убивали Девятовых? Не встали ночью, не взяли мои лыжи, не отправились на склон, чтобы вызвать сход снега? – требовательно спросил Аркадий Крылов. Теперь по его голосу было понятно, что он успешный человек и большой начальник, а не какая-то размазня, рыдающая из-за происков бывшего одноклассника."
"– На все вопросы отвечу «нет», – твердо сказал Павел.
– Я вернулся в дом и уснул, несмотря на то что, разумеется, был расстроен. Ночью я проснулся от приснившегося мне кошмара, на часах была половина второго, и я собирался уснуть снова, когда услышал непонятный хлопок с улицы. Это было стандартное начало схода лавины, хотя тогда я принял хлопок за взорвавшуюся шутиху. Потом начал нарастать гул, и я довольно быстро понял, что такой звук издает сходящая лавина. Я бросился вас будить. Остальное вы знаете.
