Верхний этаж здания они пропустили, так как не смогли протиснуться в щели между густо сплетёнными стержнями и швеллерами, зато на втором обнаружили нечто вроде заслонки, Максим с Редошкиным выбили её ногами, и разведчики проникли в заполненный темнотой коридор.
– Ёлки-палки, – сказал Редошкин, – фонарей-то у нас нет!
Нашлемные фонари «ратников» действительно давно перестали работать, выработав энергоресурс, да и шлемов они с собой не взяли, поэтому возникла проблема, которую решил Максим.
Высунув голову в проём колодца, он крикнул голове Мерадзе, наблюдавшего за ними с крыши:
– Мир, спроси у полковника, не взяли ли они с собой фонари.
– Иду, – исчез лейтенант.
Вернулся через пару минут, показал фонарь с тремя объективами и ручкой.
– Взяли «Кватро ТМ-37», мощный, аж на километр светит!
– Спускай на верёвке.
Мерадзе снова исчез и принёс моток прочного белого шнура. Привязал к рукояти фонаря, опустил прямо в руку Максима.
Двинулись по коридору, разглядывая в ярком столбе света стены, украшенные паутиной пересекающихся выпуклых узоров, и ниши, в которых прятались многогранные кристаллические конструкции.
Этот этаж очевидно играл роль комплекса технического обеспечения, потому что его помещения, по крайней мере те, чьи двери удалось открыть, были заполнены массивами сложных ферм, колонн и коробов.
К удивлению разведчиков пыли здесь почти не было, и практически отсутствовали «ароматы мусорных баков».
Пахло в помещениях металлом и горелой керамикой.
Спуститься ниже удалось в ответвлении коридора, обегавшего всё здание по периметру. Лестницей спуск назвать можно было условно, так как это был скорее пандус, жёлоб с округлым полом, неизвестно для чего предназначенный.
Этот этаж здания представлял собой гигантский зал, заполненный плоскими прозрачными шкафами, на полках которых располагались всевозможные предметы, как простые, так и сложные, в очертаниях которых иногда можно было разглядеть знакомые формы и вещи.
Стены зала были когда-то сплошными окнами, но за время существования покрылись пылью и потеряли прозрачность, пропуская в помещение слабый серый свет.
– Чтоб я проснулся! – удивлённо произнёс Редошкин. – Даю голову на отсечение – это музей!
Максим поворочал лучом фонаря, освещавшим странные, кажущиеся монолитными, прямоугольные колонны с предметами внутри.
