– Но книга напечатана на какой-то странной смеси языков: тут тебе и русский, и английский, и скандинавские диалекты – чёрт ногу сломит!
– Китайского нет?
– Встречаются какие-то символы, напоминающие иероглифы, но это точно не китайский язык.
– Наши футурологи шутят, что лет через полсотни вся Земля будет говорить на китайском.
– Может, так оно и было. Инкунабула напечатана в каком-то загадочном пятьсот пятьдесят пятом году.
– Две тысячи пятьсот пятьдесят пятом?
– Наверно. То есть спустя более полтысячи лет после нас, в двадцать шестом веке, а что было до этого – одному богу известно.
Я имею в виду – какой был строй и кто командовал парадом.
– Ладно, попытайтесь прочитать хотя бы главные положения документа. Странно, что здание сохранилось в таком виде и чёрный лес его не сожрал.
– Нам невероятно повезло, что иномериана пробила местный континуум именно в районе «музея».
– Вы тоже считаете, что это музей?
– Возможно, некий культурный центр с исторической экспозицией, а может, действительно музей.
Я же говорю, нам крупно повезло.
– Каким образом иномериана дважды соединила Землю в разные времена и Большой Лес?
Карапетян шмыгнул носом.
– Не уверен, что моя идея верна. Всё дело в том, что столкновения бран происходят по целому спектру измерений, не только в пространстве, а добавка в четырнадцать сотых вообще изменяет континуум и порождает нюансы взаимодействий.
Максим кивнул, хотя не понял слов о «четырнадцати сотых», и вернулся к Веронике, глянув на иллюминатор.
На душе было неспокойно, однако он ничем не мог помочь лётчикам, возившимся в хвостовой балке, и оставалось, лишь сжав челюсти, следить за маневрами полосатых слуг чёрного леса и ждать их нападения.
– Страшно! – призналась девушка, уткнувшись ему лбом в плечо.
Он обнял Веронику, успокаивающе погладил по волосам.
– Ничего, справимся, мы не одни, да и узнали столько интересного, что будет о чём вспоминать до конца жизни.
– Домой хочу…
– Не поверишь – я тоже, – засмеялся Максим.
– Представить не могла, что я когда-нибудь попаду в такую переделку! Это же ад какой-то!
– Ну, ты ещё не знаешь, что такое настоящий ад. Кстати, существуют два ада – женский и мужской.
– Шутишь?
– Не я. Как говорил один сатирик: в женском аду все мужчины – геи. В мужском – тоже.
Вероника грустно улыбнулась.
– Не хочу ни в тот, ни в другой.
