Это его деньги, его дело. Но он сам начал этот разговор отвратительным комментарием о том, что она постоянно контролирует себя.
— Давайте просто согласимся, что мы с вами полная противоположность друг другу. И не будем пытаться смотреть на вещи по-иному. Мир?
Девон вычерчивал на скатерти восьмерку.
— Мир, — кивнул он.
За едой они придерживались легких тем и шутливых разговоров о выходках Бандита, нового обитателя дома Лили. Когда после заключительного блюда тарелки убрали, Девон поднялся и подал руку Лили.
— Я хочу вам кое-что показать в доме.
— Девон накрыл ее руку своей ладонью, и у Лили по спине побежали мурашки.
Они снова вошли в дом и прошли по отделанному деревянными панелями коридору к главной лестнице. Девон начал подниматься по лестнице. Лили остановилась, отпрянула и, прищурившись, посмотрела на него.
— Куда именно вы идете?
Он улыбнулся, и от его мальчишеской обаятельной улыбки у Лили внутри все затрепетало.
— Это наверху, в конце коридора. Картина. Вам понравится.
Лили все еще колебалась, закусив губу.
— Ваша спальня там?
Новая улыбка.
— Да.
— Рядом с картиной?
Девон снова взял ее за руку и потер подушечкой большого пальца суставы.
— Лили, если вы так из-за этого волнуетесь, я велю слугам принести картину вниз.
На его зов в холле мгновенно появились два лакея. Девон начал инструктировать их, но Лили остановила его, положив руку ему на рукав.
— Нет-нет. Все в порядке. Я поднимусь и посмотрю, — мягко сказала она, смущенная его предложением. — Глупо тащить картину вниз.
— Кроме того, ей было любопытно увидеть, как выглядит спальня записного повесы.
Девон кивнул и жестом отпустил лакеев.
— Сюда, — сказал он и, снова взяв ее за руку, повел вверх.
На площадке они свернули направо и прошли вдоль длинного ряда отполированных дверей.
Девон указывал дорогу. Они остановились в конце коридора перед большим портретом изумительно красивой женщины царственного вида. Темные волосы и глаза, совершенной формы нос подсказывали, что она из предков Девона.
— Моя прабабушка, — указал он на портрет.
— Красавица, — с благоговейным трепетом выдохнула Лили, глядя на картину и задаваясь вопросом, нарисуют ли когда-нибудь такой же великолепный ее портрет.
Нет, решила Лили. Она не станет гранд-дамой и хозяйкой великолепного дома, а если бы и стала, то она и вполовину не так красива, как эта женщина, чьи прекрасные шоколадного цвета глаза сейчас смотрели на нее.
— Я думал, вам понравится, — сказал Девон. — Из-за собак.
