Тогда я сделала немудреный вывод:
– Если его там нет, то мундштук кто-то забрал.
– Ева Райс? – предположил Жан. – Недаром она пыталась проникнуть сюда.
– Пыталась – но у нее не вышло.
Обвинять во всех бедах Еву мне отчаянно не хотелось.
– В тот раз не вышло, так вышло в следующий. Ключ от каюты Жанны, что я оставил – она могла его взять?
Я ответила не очень уверенно:
– Едва ли… ключ лежал там же, где ты его оставил. При мне Ева его не брала точно. Если только позже ее Бланш впустила… но Бланш на редкость исполнительна, не думаю, что она поступила бы так.
– Вообще-то мундштук могли забрать и в вечер убийства, – предположил тогда муж. – Ты ушла, а все столпились вокруг Жанны: в суматохе кто угодно мог незаметно прихватить мундштук, откровенно говоря.
– Возможно, убийца пытался скрыть сам факт отравления. Ведь доктора на борту нет, и смерть Жанны вполне могли бы счесть последствием сердечного приступа.
– Но потом месье Муратов учуял запах цианида из чаши с напитком, и отрицать отравление стало бессмысленно. И убийца наверняка попытался бы вернуть мундштук в каюту. Не припомнишь, было ли что-то у Евы в руках, в тот вечер, когда она заглянула к тебе?
– Совершенно точно она был без ридикюля. Только книгу держала, и все, – ответила я уверенно.
– Это ничего не доказывает: мундштук мал, его можно спрятать хоть в карман, хоть за корсаж платья.
Я покачала головой и еще раз бросила взгляд на закуток за шторой:
– Если тебя интересует мое мнение, – выговорила я не без язвительности, – то куда больше внимания, чем Еве, следовало бы уделить господину Эспозито. Путешественнику из Италии, который так любит путешествовать без багажа!
– Мне тоже не хотелось бы подозревать мисс Райс, она славная девушка, – примирительно сообщил супруг. – И, разумеется, Эспозито похож на убийцу гораздо больше.
Но он осторожен до крайности. Кроме подозрений – весьма субъективных, должен тебе сказать – на него ничего нет. С ним – главное проявить выдержку. И, прошу тебя, не вздумай пытаться вывести этого господина на чистую воду. Только спугнешь и загубишь все дело.
Проявить выдержку, пожалуй, могла и я. Оттого, скрепя сердце, кивнула и, не столько мужу, сколько себе пообещала, что итальянца буду по-прежнему сторониться.
