– Я наслышана о русском климате и, боюсь, он не придется мне по душе. Вернусь в Париж, едва найду деньги на обратный билет.
– Что же, господин Эспозито вам даже билет не купит?
Креолку замечание не смутило:
– Итальянец желает, чтобы я служила ему – а мне это нравится еще меньше, чем русский климат. Я сама выбираю себе хозяев.
– Не боитесь, что с вами случится то же, что и с мадам Гроссо? Кажется, она тоже полагала себя вольной птицей и не хотела служить Эспозито.
– Итальянец не убивал Жанну, – отмахнула креолка с уверенностью, которая меня покоробила.
– Знаете это, потому что он был в алькове за бархатной портьерой, покуда Жанна умирала?
– Да, – отозвалась она, снова не смутившись. – Тот, кто ее отравил, был снаружи алькова, не внутри.
– Да-да, тот, кого она любила и кому верила… – повторила я набившую оскомину присказку Аурелии.
– Все верно.
Односложные ее ответы и загадки в каждой фразе выводили меня из себя. И все-таки, полагаю, Аурелии и впрямь не все равно, кто лишил жизни прежнюю ее хозяйку – иначе бы она вовсе не стала со мной говорить.
– Это ее дочь? – спросила я, решив дознаться до ответа во что бы то ни стало.
– Ее дочь мертва, – сказала, как отрезала креолка. – И, разумеется, эта не та несчастная, моя соседка. Ее дочь мертва давно. Я говорила Жанне – она не слушала. Она никого никогда не слушала.
– Если не дочь, то кто – подруга, любовник, бывший муж?
Губы Аурелии тронула легкая совершенно неуместная улыбка:
– Я сказала все, что знала. Все, чем сочли нужным поделиться со мной духи.
Но ты поймешь все сама. Лишь бы не было поздно.
Ответ меня не удовлетворил, разумеется. Но, поняв, что большего я от этой женщины не добьюсь, оставила ее в покое – вышла вон, крайне раздраженная бесполезным разговором.
Хотя, в то, что дочь Жанны мертва, я, пожалуй, верила… И умерла, видимо, в детстве, много лет назад, как сказали родственники. Потому как, если бы она была жива, Жанна, с ее нынешним положением и связями, давно бы разыскала девочку. Отказ в это верить – обычное желание убитой горем матери, и не более…
И все же версия о дочери, столь надуманная, была соблазнительной.
И, по крайней мере, называла наследника – а значит, и давала объяснение убийству."
"А если дочери нет и нет завещания… кто наследует немалое состояние Жанны Гроссо?
Ответа на сей вопрос я не знала. Помнится, во время последней нашей беседы Жанна сделала странную оговорку, будто сама не помнит, сколько раз была замужем – дважды или трижды.
